Добрые предзнаменования

— Нет, это будет собака, с которой можно поиграть, — сказал Хозяин. — Не большая собака…

(…глаз в зарослях крапивы стремительно рванулся к земле…)

Четверо в карьере не слышали негромкое «бум!» на краю карьера. Такое «бум!» может получиться, скажем, когда воздух внезапно заполняет вакуум, образовавшийся в результате превращения очень большой собаки в не очень большую.

А совсем тихое «щелк!» сразу за «бум!» вполне могло быть вызвано тем, что одно ухо у нее вывернулось наизнанку.

— А назову я его… — сказал голос Хозяина, — я назову его…

— Ну? — спросила девочка. — И как же ты его назовешь?

Пес неподвижно замер. Настал тот самый момент. Момент Наречения. Сейчас он получит цель в жизни, узнает свое назначение, станет самим собой. Его глаза — значительно ниже над землей — засветились тусклым красным огнем, и слюна закапала на крапиву.

— Я назову его Бобик, — решительно сказал Хозяин. — С таким именем — никаких проблем.

Адский пес застыл. В глубине своего дьявольского собачьего сознания он понимал, что что-то здесь не так, но не мог ослушаться, и внезапно проснувшаяся огромная любовь к Хозяину преодолела все дурные предчувствия. В конце концов, кто решает, какого ему быть роста?

И он поскакал вниз по склону навстречу своей судьбе.

И странное дело — ему и раньше хотелось бросаться на людей, но теперь он вдруг понял, что, вопреки всем ожиданиям, ему хочется при этом вилять хвостом.

— Ты же говорил, что это он! — простонал Азирафель, рассеянно подбирая пальцем остатки крема с лацкана. Он облизал палец.

— Это был он, — сказал Кроули. — То есть, я-то знаю, правда ведь?

— Значит, вмешался кто-то другой.

— Кто другой? Кроме нас, больше никого нет, так? Добро и Зло. Или одно, или другое.

Кроули ударил кулаком по рулю.

— Ты даже представить не можешь, что с тобой могут сотворить там, внизу, — сказал он.

— У меня сильное подозрение, что это не сильно отличается от того, что могут сотворить там, наверху, — заметил Азирафель.

— Да брось. Все ваши непостижимо милосердны, — ядовито сказал Кроули.

— Неужели? В Гоморре бывать не приходилось?

— Приходилось. Там была одна таверна, где подавали отменные коктейли из перебродивших фиников, с мускатным орехом и толченым лимонником…

— Видимо, что-то случилось в больнице, — сказал Азирафель.

— Ничего там не могло случиться! Там было полно наших людей!

— Чьих людей? — холодно спросил Азирафель.

— Моих людей, — поправился Кроули. — Хорошо, не моих людей. Ну, ты сам знаешь. Сатанистов.

Он попытался сказать это слово, как бы оправдываясь. Оба признавали, что мир был замечательно интересным местом, получать удовольствие от которого оба они собирались как можно дольше, но в остальном было не так уж много вопросов, по которым их мнение совпадало.