Добрые предзнаменования

Почти во всех книжных магазинах в Сохо есть задние комнаты. По большей части они заполнены редкими или, по крайней мере, очень дорогими книгами. В книгах Азирафеля не было картинок. У них были старые рыжие обложки и похрустывающие страницы. Изредка, если не было другого выхода, он продавал одну-другую.

Время от времени к нему заходили серьезные мужчины в темных костюмах и очень вежливо осведомлялись, не намерен ли он продать свой магазин, из которого сделали бы торговое заведение, более приличествующее своему окружению. Иногда они предлагали деньги, толстые пачки потрепанных пятидесятифунтовых купюр. А иногда, пока одни говорили с Азирафелем, другие прогуливались по магазину, рассматривали книги из-под темных очков, качали головами и делали туманные намеки на то, что бумага — очень огнеопасный материал, и если что случится, то и пожарные не помогут.

То, что ты ангел — совсем не обязательно означает, что ты еще и дурак.

Стол между ними был уставлен бутылками.

— Я говорю, — Кроули попытался сфокусировать взгляд на Азирафеле. — Я говорю… я говорю…

Он сосредоточился и вспомнил, о чем он говорит.

— Вот о чем я говорю, — радостно заявил он. — О дельфинах. Вот о чем.

— О рыбах? — рассеянно удивился Азирафель.

— Нет-нет-нет, — Кроули погрозил ему пальцем. — Млек-питающие. Как есть млек-питающие. Разница в том… — Он попытался выбраться из трясины собственного сознания на возвышенное сухое место и вспомнить, в чем же, собственно, разница. — Разница в том, что они…

— Для того чтобы спариваться, выходят на сушу? — подсказал Азирафель.

— Не думаю. Уверен, что нет. Что-то у них с детенышами. Короче.

Он взял себя в руки.

Он потянулся за бутылкой.

— Что у них с мозгами? — спросил ангел.

— Большие мозги. Вот что я говорю. Большие. Большие. Большие-большие. А есть еще киты. Мозговые центры, точно говорю. Представляешь, океан, полный мозгов?

— Кракен, — угрюмо заметил Азирафель, уставившись в стакан.

Кроули пристально и холодно посмотрел на него, давая понять, что только что на рельсы его сознания прямо перед паровозом подбросили огромное бревно.

— Большущий сукин сын, — пояснил Азирафель. — Под грохотом чудовищных валов. Он в глубине среди поли… среди полип… чтоб их, среди кораллов!.. спит. И предположительно всплывет на поверхность, когда закипят моря.

— Вот такие дела, — Кроули с трудом сел прямо. — Океан кипит, бедные дельфинчики свариваются в уху, и никому до этого нет дела. То же самое с гориллами. Ух ты, скажут они, небо покраснело, звезды падают, что такое добавляют в бананы? А потом…

— Ты знаешь, они вьют гнезда. Гориллы.

Азирафель налил себе еще. Это ему удалось с третьей попытки.

— Истинная правда. В кино видел. Гнезда.

— Это птицы, — сказал Кроули.

— Гнезда, — настаивал Азирафель.