Добрые предзнаменования

— Короче, вы все считаете, — подытожил он самым председательским голосом, — что нет никакого смысла, если Жирные Джонсониты побьют ЭТИХ или наоборот?

— Правильно, — ответила Язва. — Потому что, — добавила она, — если мы их побьем, нам придется стать самим себе смертельными врагами. И тогда будет: я и Адам против Брайана и Уэнсли.

— Всем нужен свой Жирняга Джонсон.

— Угу, — сказал Адам. — Я так и думал. Нет смысла, чтобы кто-нибудь побеждал. Я так и думал.

Он уставился на Бобика, или, возможно, сквозь Бобика.

— Вроде бы так просто, — сказал Уэнслидейл и тоже выпрямился. — И на что здесь могли уйти тысячи лет?

— Это потому что те, кто пытался разобраться, были мужчины, — многозначительно заметила Язва.

— С чего это вдруг тебе понадобилось вставать на чью-то сторону? — прищурился Уэнслидейл.

Адам, по всей видимости, определился с решением.

— Да. Только мне кажется, можно еще придумать свою собственную. Идите за великами, — спокойно продолжил он. — Думаю, нам лучше поговорить кое с кем.

— Ни разу не видела такой пробки, — заметила мадам Трейси. — Наверное, где-то авария.

— На троих, — пробормотал Шэдуэлл, одной рукой мертвой хваткой ухватившийся за седло, а в другой сжимавший Громовик.

— Мистер Шэдуэлл, я повторять не буду.

— Тогда вам придется остановиться, чтобы я мог поправить свое орудие, — вздохнул Шэдуэлл.

Мадам Трейси смущенно хихикнула, но все же свернула к обочине и остановила мотороллер.

Шэдуэлл уселся поудобнее, пристроил мушкет и, глухо ворча, обнял мадам Трейси обеими руками. Громовик оказался между ними, словно дуэнья на свидании.

Потом она почувствовала, что ее глаза косятся на спидометр. Это довольно глупо, подумала она, потому что он не работает с семьдесят четвертого года, да и до того работал не слишком правильно.

— Ну, если бы я ехала одна, то полная скорость была бы приблизительно двадцать пять километров в час, но сейчас здесь еще мистер Шэдуэлл, так что, видимо, примерно…

За ее спиной послышалось покашливание, а потом мертвенно-бледный голос спросил:

— Ты не можешь ехать на этой адовой машине помедленнее, женщина?

В дьявольском пантеоне, который, само собой разумеется, Шэдуэлл ненавидел всем скопом и со всей силой праведности, особого отвращения удостаивались демоны скорости.

Мадам Трейси ответила не сразу.

— А как далеко этот Тэдфилд, кстати?

— Хмм, — заметила мадам Трейси, которая единственный раз ездила к племяннице в Финчли, километрах в пяти от дома, но с тех пор пользовалась исключительно автобусом, потому что мотороллер стал как-то смешно чихать на обратном пути.

— …, — отозвался Шэдуэлл. Глаза его были плотно закрыты. На лбу неестественно серого цвета проступили капли пота. Он не смотрел вниз. Он вообще никуда не смотрел.