Добровольный Плен

— Будь нежна с ним, женщина много может добиться, топя мужское сердце своим вниманием, заботой и лаской. Ему очень не хватает любви, хотя он никогда в этом не признается даже себе. На самом деле внутри него очень много страхов, несмотря на то, что он кажется сильным… — Дышу глубоко, пытаясь прийти в себя, и ловлю себя на мысли, что мне очень хочется прижаться к Давиду и преодолеть его страх. — Ну что это мы разрыдались. Все же хорошо! — Селия пытается улыбнуться, а я опять обнимаю эту сильную женщину. Несмотря ни на что, она нашла в себе силы жить дальше. — А вот и он, — усмехается женщина, показывая мне фото Давида в телефоне. — Наверное, потерял тебя…

Селия отвечает на звонок, а я думаю о том, что Давид не может меня пoтерять — за воротами стоит машина с моей охраной, которая докладывает ему, где я и что делаю. Все-таки Давид похож на отца, хоть и ненавидит его. Женщина общается с сыном на испанском, улыбается, а потом передает мне трубку.

— Я хочу сегодня поужинать с тобой в одном из моих ресторанов, — четко говорит он. — Сообщи, когда соберешьcя домой, я подкорректирую время.

— Я хочу, чтобы ты забрал меня прямо сейчас, — говорю, кусаю губы, ожидая его реакции.

Я на самом деле сначала боялась его, потом было cтыдно и больно, а теперь опустила руки и поплыла по течению.

— У тебя все в порядке? — с подозрением после недолгой паузы спрашивает Давид.

хочу тебя увидеть. Но если ты занят, то не нужно…

Селия одобрительно улыбается и кивает мне, слушая наш разговор.

— Нет, я сейчас приеду за тобой, — так же четко сообщает он и сбрасывает звонок.

— Οн любит тебя, — утвердительно говорит женщина. — Он только что сказал, что у него важная встреча, и просил быстрее дать тебе трубку, а сейчас едет сюда, видимо, отменив эту встречу. Он может многое сделать ради тебя, но ты никогда об этом не узнаешь от него. Таков мой сын.

Давид приехал за мной очень быстро. Поговорил недолго с матерью на испанском, с подозрением щуря на нас глаза, схватил меня за руку и увел за собой. Всю дорогу домой он разговаривал по телефону, просматривая какие-тo графики и таблицы на планшете, а я комкала в руках юбку, поскольку было стыдно от того, что оторвала Давида от работы и совершенно не знала, как себя вести и что говорить. Идти путем смирения и повиновения гораздо легче, но сейчас нужны действия.

Мы выходим из машины, Давид берет меня за руку и ведет в дом.

— О чем ты беседовала с моей матерью? — спрашивает, когда мы проходим в спальню.

— Просто болтали, она рассказывала о вашей жизни в России, о том, какой ты был маленький, об Аните и ее коллекции.

— Это все? — иногда мне кажется, что этот мужчина может читать мысли.

— Да. Твоя мама очень приятная женщина, — спешу перевести тему. Давид кивает, снимает с себя часы и расстегивает рубашку.