Добровольно проклятые

В противном случае он едва ли услышал бы тихое клацанье со второго этажа. Сначала ему показалось, что это часть сна, в который он все же время от времени проваливался, но потом вредная пружина снова больно надавила на ребра и пришлось просыпаться, чтобы перевернуться на другой бок. Тогда последовательность из трех клацающих ударов Дементьев услышал вполне отчетливо.

Он сел на диване, протер саднящие от усталости глаза, с трудом нащупал на полу часы, которые всегда снимал на ночь. Подсветил циферблат и выяснил, что уже миновал час ночи. Прислушался.

Новая последовательность клацающих ударов прозвучала приглушенно, но уже вполне узнаваемо.

– Да ладно, – пробормотал Дементьев и потянулся за джинсами, поскольку разгуливать в трусах по дому малознакомой женщины считал неприличным.

Натягивая штаны, он попытался вспомнить, где может лежать смартфон, но выходило так, что он забыл его в машине. Это было очень некстати: похоже, в странном коттеджном поселке уличные фонари на ночь выключали. Электричество экономили, наверное. Или для большей атмосферности, а то одного кладбища по соседству могло оказаться недостаточно.

Пришлось брести по чужому дому в кромешной темноте. Звуки работы пишущей машинки становились все интенсивнее, как будто кто-то приноровился к нажиманию кнопок и теперь набирал текст быстрее. Когда Дементьев добрался до лестницы на второй этаж и осторожно ступил босой ногой на первую ступеньку, с заметным жужжанием сдвинулась в сторону каретка, как будто текст дошел до конца строки и перескочил на новую.

– Оля, это вы? – позвал Дементьев, чувствуя, как сердце в груди непроизвольно разгоняется.

Он не считал себя трусом, но всякая сверхъестественная чертовщина все еще пугала его своей непредсказуемостью. И необъяснимостью.

На его вопрос никто не ответил, только скорость печати еще немного возросла. Дементьев тоже непроизвольно ускорился, в считаные секунды добрался до второго этажа и дернул ручку двери маленькой комнаты, в которой оставил древнего печатного монстра.

Все звуки моментально стихли, а темная комната казалась пуста. С замирающим сердцем Дементьев шагнул к столу, нащупал провод настольной лампы и щелкнул выключателем. Тусклый свет залил комнату, помогая убедиться, что в ней никого нет.

Пишущая машинка стояла там же, где ее и оставили, и выглядела совершенно невинно. Каретка с валиком покоилась по центру, кажется, ровно в том же положении, что и была.

– Что за черт? – пробормотал Дементьев, присматриваясь к машинке.

Он был так поглощен ее изучением, что не услышал, как позади скрипнула дверь.