Добровольно проклятые

– Кажется, эксперимент не удался, – резюмировал Дементьев со вздохом.

– Отрицательный результат – тоже результат, – возразила Ольга."

"И, не сумев удержать любопытство, все-таки подошла к столу и вытащила из каретки листы бумаги, чтобы прочитать текст, отпечатавшийся через копирку. Тот действительно оказался лаконичен и прост: «В комнате на столе стоит ваза. Порыв ветра распахивает окно и опрокидывает вазу на стол, но больше не причиняет ни вреда, ни неудобств».

– Может быть, стоило открыть окно? – задумчиво протянул Дементьев. – Иначе как оно распахнется от порыва ветра? Давайте, я попробую еще раз для чистоты эксперимента!

Он осторожно поднялся с кресла, чтобы не сломать ему еще парочку колес резким движением, и потянулся к ручке на створке окна, но Ольга остановила его:

– Нет, подождите. Мне кажется, все-таки следует изменить стилистику. Тот текст, что машинка напечатала в прошлый раз, больше походил на книжное повествование, вы сами отметили. У вас же получилась ремарка в сценарии.

– Ну, извините, – развел руками Дементьев, – я писательскому делу не обучен. Мне доводилось писать только протоколы и отчеты.

– Хорошо, давайте я попробую, – решилась Ольга, занимая кресло вместо него.

Он помог ей заправить в каретку новые листы бумаги, прослоенные копиркой, после чего Ольга медленно опустила пальцы на клавиатуру и с минуту просто смотрела то на белый лист, то на хмурящееся за окном небо.

Слова в голове вновь затихли, крошечный всплеск вдохновения, посетивший ее в машине по пути домой, прошел, но она хорошо знала, что вдохновение – вторично. Первична – идея, мысль, понимание сцены, которую нужно описать. Ей хватило минуты, чтобы мысленно набросать эту сцену в голове.

Потом она начала печатать. В ее случае все произошло наоборот: сначала пальцы опускались на кнопки медленно, с усилием, как будто она боялась, что иначе текст не пропечатается. Ольга старалась смотреть только на полустершиеся буквы на клавиатуре, чтобы остающийся белым лист не сбивал ее с мысли. Писать, не перечитывая, оказалось действительно непросто, но Ольга повторяла себе, что от нее требуются всего три абзаца.

Постепенно пальцы привыкли к кнопкам, скорость немного возросла. Ольга почувствовала, как позади что-то прошмыгнуло. Что-то невидимое и холодное, но не злобное. Судя по тому, что Дементьев снова приглушенно чертыхнулся, он тоже это почувствовал.

Ручка на окне с тихим всхлипом поднялась в горизонтальное положение, и стоило Ольге последний раз ударить по кнопке, ставя точку, как створка с грохотом распахнулась, впуская в комнату злой порыв ветра. Опрокинув вазочку, он ударился в противоположную стену и растворился в теплом воздухе комнаты. Следом исчезло ощущение чужого присутствия.