Добровольно проданная

Чувствую только жжение внутри, тянущую боль внизу живота и то, как он жадно ловит мои соски, сильно всасывает и кусает, оттягивая. Оставляет отметины, засосы на груди, шее, царапая зубами, при этом тяжело дыша. Всплески воды становятся сильнее, вода льется на пол, но ему все равно, он ускоряется, поддаваясь ко мне, проникая глубже, не щадя!"

"Мне кажется, я больше не выдержу и секунды. Хочется кричать, чтобы остановился, умолять больше этого не делать, просить пощадить, но я не могу произнести и слова, только скулю от боли и расцарапываю его плечи, заливаясь слезами. Ничего хорошего и приятного в сексе нет. Это ужасно больно и мучительно. Кто придумал, что это прекрасно?! Удовольствие получает только он, а я пытаюсь вытерпеть.

И вот когда мне кажется, что я больше не вынесу этой пытки, Константин резко останавливается, приподнимает меня, полностью выходит, обхватывает член, пару раз проводит по нему рукой и кончает, с хриплым рыком запрокидывая голову. На поверхности воды появляются белые густые капли, смешиваясь с розовыми разводами.

Адамади не дает мне прийти в себя, хватает за волосы и притягивает к себе, впиваясь в искусанные губы. Грубо целует, раздвигает языком губы, пожирая мой рот, лишая последнего дыхания.

— Очень вкусная девочка, — произносит на выдохе в губы. — Такая горячая, очень узкая, до сладкой боли, — скользит губами по скулам, к шее, втягивая кожу, кусая. Он уже не внутри меня, не двигается, а мне все равно больно.

Этот зверь вновь слизывает мои слезь! и оттягивает за волосы, осматривая заплаканное лицо. А мне кажется, что в этот момент я люто его ненавижу. Стискиваю зубы, прекращая плакать, и еще сильнее впиваю ногти в его расцарапанные плечи, пытаясь причинять боль. А зверь лишь усмехается.

— Зайка с характером. Это даже забавно, — откровенно смеется и отпускает меня, полностью расслабляется, откидываясь на бортик джакузи, и закрывает глаза, восстанавливая дыхание. Замираю, прислушиваясь к себе, боль отступает, оставляя неприятную пульсацию между ног. Уже не плачу, но все равно неконтролируемо всхлипываю.

Через несколько минут он просто ссаживает меня с себя и выходит из ванной. Берет полотенце и вытирается.

— Ты предохраняешься? — совершенно спокойно спрашивает он.

— Нет, — мне бы тоже выйти из воды, но я не могу пошевелиться. Плохо уже больше морально, чем физически.

— Утром поедешь с Викторией к доктору, пусть он осмотрит тебя и подберет контрацепцию.

Ненавижу резинки! — Адамади оборачивает бедра полотенцем и кидает на меня взгляд. — Прими душ и ложись спать. Если нужно, прими обезболивающие. Аптечка в шкафчике под раковиной, — кидает он мне и выходит из ванной.

Обнимаю колени, опуская на них голову. Боли почти нет, немного саднит, но терпимо.