Добровольно проданная

— Можешь пока быть свободной, — отпускает ее Константин, и женщина уходит, громко цокая каблуками.

Осматриваю стол, только чтобы не встречаться взглядами с мужчиной. Стол накрыт на двоих. Стаканы с соком, что-то вроде оладий, мед, йогурт, нарезка из буженины, сыр и выпечка. Возле меня пустая чашка и тарелка с приборами,

В столовую входит Наташа с тележкой, на которой кофейник и фарфоровый чайник.

— Чай? Кофе? — спрашивает она меня, а Константину без спросу наливает кофе,

— Чай, — отвечаю я, поскольку не вижу на столе сливки, а чистый кофе я не пью. Девушка наливает мне полную чашку чая и удаляется,

— Как тебе спалось? — спрашивает Константин, принимаясь за завтрак. Аккуратно опускает на тарелку пару оладий, поливает их сметаной и ест вилкой и ножом, Я привыкла есть оладушки руками, макая в сметану. Мне вообще неловко есть в его присутствии, поэтому я просто пью чай мелкими глотками.

— Плохо, — честно отвечаю я.

— Почему?

— Потому что я еще не привыкла на новом месте,

— Почему ты не ешь?

— Спасибо, не хочется.

— Ты хочешь что-то определенное на завтрак?

— Нет, спасибо, Дело не в этом.

— А в чем? — Ну зачем eмy это знать? Я не умею лгать,

— Мне просто неловко в вашем присутствии.

Этот мужчина — словно детектор лжи. Я не могу ему солгать, кажется, он сразу все поймет. Поэтому я выпаливаю правду, а Константин усмехается.

— Ешь, Тебе нужны силы, Ты обещала все вынести, — улыбаясь, говорит он. — Это просто еда. Это просто завтрак, один из многих, которые мы будем проводить вместе. Наталья очень вкусно готовит.

Киваю, соглашаясь с ним. Да и по контракту я не имею права перечить. Дальше мы просто едим молча. Может, все и вкусно, я даже в этом не сомневаюсь, но вкуса не чувствую из-за того, что Адамади постоянно смотрит на меня, Я тоже съедаю пару оладий с медом и йогурт,

— Посмотри на меня, — просит мужчина, и я смотрю, покрываясь мурашками. Хочется уже, чтобы между нами быстрее все случилось, чтобы я избавилась от этого страха, — Не пользуйся косметикой, пока ты со мной, — он берет меня за подбородок, вынуждая смотреть в стальные глаза.

— И прекрати меня так баяться, Будешь покорной и послушной — не обижу, — немного хрипло произносит он и отпускает,

Я не слышу звонка и вибрации, но Адамади берет телефон, подносит его к уху и отвечает на звонок:

— Да, я слушаю, — он встаёт с места и отворачивается от меня к окну, А я не знаю, что мне делать, поэтому сижу на месте, вожу пальцем по пустой чашке и смотрю Адамади в спину."

"Идеальная выправка, широкие плечи, рубашка немного натянута на мышцах, Наверное, он нравится женщинам. Только не мне, Меня отталкивает его возраст, и я никак не могу заставить себя посмотреть на него, как на мужчину. Мне просто страшно.