Добровольно проданная

Ставлю перед ним чашку с чаем и печенье,

— Если полить сгущенкой, очень вкусно выходит, — говорю я, чтобы заполнить неловкое молчание. Он крутит чашку, откусывает печенье, запивает чаем и слегка улыбается,

— Вкусно, ты прекрасно готовишь,

— Ты уже говорил, — отмахиваюсь. — Завтра нам к детскому врачу к девяти.

— Да, я помню, — как-то устало отзывается Артем и поднимает на меня глаза, — Саша спит9 — Киваю. — А мама?

— Тоже уснула,

— Можно мне в ванную? — вдруг спрашивает он,

— Да, конечно.

Через пару минут отсутствия Артем приоткрывает дверь и просит полотенце, Я точно помню, что оно там было, и иду ему показать, но, как только делаю шаг в ванную, Артем резко меня запихивает внутрь и запирает дверь. Вскрикиваю от неожиданности, но Артем резко закрывает мне рот рукой и прижимает к холодному кафелю, Сердце колотится, как сумасшедшее, но я все же не боюсь, потому что не верю, что Артем может причинить мне вред, Смотрю на него во все глаза и не дергаюсь.

— Тихо, не бойся. Я только хочу поговорить, — шепчет он мне. — Это единственная комната, где нет камер, — говорит он и разжимает мне рот,

— Каких камер? — не понимаю я и сглатываю,

— Просто послушай меня. Не убегай, пожалуйста, — просит он и сжимает руками талию,

— Не трогай меня, и я выслушаю! — упираюсь ему грудь, пытаясь оттолкнуть, Артем разжимает пальцы и отходит на пару шагов.

— Он скоро вас заберет и увезет, — хрипло произносит он, а я не понимаю, о чем он говорит. — Но… я хочу, чтобы вы остались со мной. Подумай, что тебя ждет в чужой стране, с человеком, который всегда будет жить с призраками бывшей жены и сына.

— Да о чем ты говоришь?! Я не понимаю!

Артем опять прижимает меня к стене, наваливаясь всем телом

— Я люблю тебя, малышка. Не просто люблю, я.„- сбивчиво шепчет он и начинает хаотично меня целовать, В волосы, висок, щеки. — И не могу терять, Он не будет люби тыеб я так, как я. Не прощай его. Останься, Я все сделаю, чтобы вы были счастливы, — в его голосе столько отчаяния, словно от моего решения зависит жизнь.

А я задыхаюсь в его объятьях, они меня душат. Пытаюсь оттолкнуть Артема, но он не поддается. Мне не страшно, не противно, но все, что происходит, — неправильно. Я не хочу, чтобы Артем ко мне прикасался.

— Артем! — вскрикиваю, чтобы он, наконец, услышал. — Отпусти, — тут же понижаю голос, боясь разбудить сына и маму,

ГЛАВА 32

София

— Артем… Отпусти… — задыхаюсь от паники, потому что мне кажется, что он бредит и не слышит, что я говорю. Еще раз отталкиваю его со всей силы, и он отступает, тяжела дыша. Тишина, слышно только наше дыхание. Артем трет лицо руками и облокачивается на дверь, медленно съезжая на пол."

"— Прости, — хрипло произносит он. — Не могу больше держаться… — в его голосе столько отчаянья, что мне хочется плакать.