Добро пожаловать в прошлое!

Я пошел ее успокаивать и… – Ненашев неловко замолчал, – в общем, заснули мы в тот вечер в одной постели.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – стиснув кулаки, чужим голосом спросил Влад. Нехорошо стало на душе, тоскливо и бесприютно. Ощущение, что в грязном белье копается. И правда сейчас вылезет на свет такая же грязная, запятнанная, замызганная.

Генерал пожал плечами.

– Алексей мне кое-что рассказал о том, как и зачем на тебя вышел. И планами своего давления на тебя поделился. Он, если его прижмет, ничем гнушаться не будет. Только кто-то более сильный, чем он, способен его сдержать. Я не хочу, чтобы он к вам лез. Считаю, это своим долгом. Перед тобой, перед отцом, перед матерью.

– А вы с ним каким боком вместе? – поднял на него глаза Влад. – Совместно за досье охотитесь? – лучше говорить о насущных делах, не касаясь прошлого. Так легче, и слова не застревают в горле.

– Нет, мне это досье ни к чему. Я его даже в глаза не видел, и слава богу. Знать ничего не хочу, что там, – помолчав, добавил: – Родственников не выбирают, – и в ответ на непонимающий взгляд опера пояснил: – Матери наши сестры двоюродные, вот и… – вздохнул натужно. – Я вчера тетку проведать приехал, слегла она совсем, вот и задержался. А тут ты… В подвале… В наручниках, – улыбнулся криво: – Судьба.

– И? – исподлобья глянул на него Влад. – Дальше что? – хочешь, не хочешь, а разобраться следует. Хотя бы в том, кто отец Ксюхин. Демидова она или нет, в конце концов?! Неужели, они попали в ту долю процента и анализ недостоверный?! О другом варианте думать не хотелось. Ни в коем случае. Не готов он к этому. Пока не готов.

– А дальше, – растягивая слова, продолжил рассказ Ненашев, – дальше Москва, начало карьерного роста, дружба с твоим отцом только на работе, – он словно обращался к самому себе, его невидящий взгляд пронзал пространство и время, внимательно рассматривая картинки прошлого. – Галя избегать меня стала, а вскоре и ты родился.

Виктор Александрович замолчал, собираясь с духом. Нащупав в кармане ключ от наручников, протянул его оперу и молча наблюдал, как тот избавлялся от «браслетов».

– А лет через пятнадцать-шестнадцать, – заговорил только тогда, когда металл царапнул по полу, – я потерял друга. Тебе операцию тогда какую-то делали, не помню.

Влад согласно кивнул. Делали.

– А Димка примчался ко мне в кабинет и, не глядя на присутствующих, врезал мне от души, – усмехнулся горько мужчина. – А у меня в то время начальник округа был, и ему досталось от отца твоего, правда, на словах только. Сгоряча послал его далеко-далеко, за что и поперли его со службы со всеми вытекающими.

На этих словах прежде ровный голос Ненашева дрогнул, но он быстро справился с охватившим его волнением.

– Галя потом приходила, узнавала про Дмитрия.