Добро пожаловать в прошлое!

 – Доигрался?!

– Я же сказал, распишемся! – голоса в кабинете зазвучали на октаву выше.

– Х*р вас кто распишет! – Саша вскочил с места, кулаками уперся в столешницу, немигающим взглядом впился в друга. – Ты – Демидов, она – Демидова! Вы оба – Дмитриевичи! Юридически вы брат и сестра! Ты забыл, что твой отец ее удочерил?! – он уже практически кричал. – Хрен вы распишитесь! Хоть по закону, хоть за бабки! Будешь дядей собственному ребенку! Мозги включи!

– Слышь, ты угомонись, а! Хорош орать! – сердито осадил раскипятившегося Сашу Влад. – Сам знаю, что будет непросто, – продолжил уже спокойнее, глядя на него снизу вверх, – но я что-нибудь придумаю. Безвыходных ситуаций не бывает. Все равно распишемся.

Воронову стало обидно за Ксению. Влюбилась девчонка не в того, кого следует. И пусть Демидов согласен жениться на ней, но выглядит это, скорее, как одолжение. Почему бы и нет? Других-то кандидатур все равно нет. А с таким характером, как у Ксении, такую жену можно будет и всерьез не воспринимать. И неважно, что она влюбленными глазами смотрит.

– Ты на хрена ей голову запудрил? – зло процедил сквозь зубы. – Раз не любишь, раз не нужна она тебе?

Владу уже надоел этот нравоучительный тон. Теперь еще и о любви заговорили! Вот только слова эти зря на мозги капают, приводя в тихое бешенство.

– Да люблю я ее! Люблю! Это она меня не любит! Это я ей не нужен!

В воздухе повисло напряженное молчание. Осязаемое, тугое, острое. Казалось, еще слово и оно рассыплется на тысячи звенящих осколков. Следующие реплики нужно было произносить осторожно, с опаской, и оба это чувствовали.

– А как она тогда к тебе в постель попала? – вкрадчиво, еще ниже склоняясь над столом, зловеще прошептал Саша.

Влад отвернулся, откинулся на спинку кресла, неосознанно желая отдалиться. Вобрал в себя воздух с шумом, как будто последний раз в жизни. На несколько секунд отвел глаза, но Воронову этого хватило, чтобы сделать соответствующие выводы. Слишком хорошо он знал, что бывает, когда крышу сносит от ударившей в голову страсти и внутри тормоза отказывают. И живешь потом как на минном поле, и нервы на пределе. И ничего не исправить, и ничего не вернуть. Хуже не бывает!

– Ну?

– Тебе все рассказать? В подробностях? – съязвил опер. – Куда целовал? Как раздевал? – выдержка изменила ему. – А то ты не знаешь?!

Воронов поджал губы.

– Но, я надеюсь, не было ничего такого… – он замолчал, подбирая слово.

– Какого «такого»? – теперь уже Влад «наезжал» на Сашу. Не хрен его отчитывать как пацана!

– Если я узнаю, что это было против ее воли, – помолчав, выпрямился Воронов во весь рост, но Демидов не дал ему договорить, резко оборвал:

– То что?!

– Это «статья».

Влад хмыкнул, качая головой, едко рассмеялся, но тут же снова посерьезнел.