Жаль, не добили

Переименовать тоже больше нечего. Но осталась память, живы люди, с которыми надо что-то делать. За ними следят, наводят справки, угрожают, прессуют, к кому-то применяют насилие, плохо совместимое со статусом европейской демократии, кого-то тупо убивают. Полиция не вмешивается. Стоит возмутиться, и ты уже не патриот, а последняя мразь, пособник сепаратистов.

Через несколько минут он въехал в местечко и вспомнил, как вечером просматривал местный новостной портал. В заброшенном овине на западной околице Выжихи в яме были обнаружены кости трех человек. Пролетарии снесли сарай, копнули ковшом экскаватора, те и вылезли. Плоть и одежда давно сгнили. Кости переломаны пулями. Сохранились какие-то часы, пряжки, оружие.

Энтузиасты-волонтеры стали копать и получили полные штаны радости. Это были героические повстанцы УПА, зверски убитые негодяями из МГБ. Вокруг участка сразу вырос забор. Поступило предложение на народные пожертвования соорудить еще один памятник.

Что-то подсказывало Вадиму, что это тоже работа капитана Кравца.

Сельцо было замшелое, обросло грязью. Номера участков с трудом читались на заборах. Он доехал до управы и не встретил ни одного человека. За ней двое мужиков чинили сарай, стучали молотками. Вадим проскочил еще несколько дворов, свернул в переулок, остановился за бездействующей трансформаторной будкой.

Маленький участок за оградой даже в зимнее время выглядел ухоженным. Дорожки расчищены, снег выброшен на грядки. Старенькая хата просела в землю. Ее окружали унылые сараи, штабель дров скрывался под навесом.

В этой части села тоже царило безмолвие. Создавалось впечатление, что люди здесь не жили – доживали.

Вадим выбил ногой штакетину, пролез на участок, аккуратно вернул деревяшку на место и заспешил по дорожке к крыльцу. Собаки на участке не было.

Скрипнула дверь, на улицу вывалился невысокий старик в ватной жилетке, весь морщинистый, с редкими седыми волосами. В руке он держал топор. Лицо его пылало от возмущения.

– А ну, стоять, мил человек! Сейчас ты у меня получишь! – прокаркал он.

Вадим снова посмотрел по сторонам, отобрал у старика топор, затолкал его в дом и заявил:

– Спокойно, дедушка, я вам не враг.

Тот что-то гневно бормотал, пытался сопротивляться. Старик действительно оказался живчиком.

– Дедуля, перестань! – заявил Вадим, когда старик в порыве гнева наступил ему на ногу.

Он решительно взял деда за плечи, посадил на кровать.

– Все, успокоился? Я свой, дедуля.

– Да какой же ты свой? – Старик с презрением разглядывал его камуфляж, украинские награды на груди.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Вадим. – Не приду же я к тебе в форме офицера ДНР, со знаменем над головой и с пушкой под мышкой.

– А и пришел бы. – Дедок нервно засмеялся.