До того как

Кен к тому времени уже ушел; пьяный как сапожник уехал на машине, хотя едва на ногах стоял.

– Что, если он не вернется? – Положив голову мне на грудь, Триш постепенно успокаивается, но губы у нее дрожат.

– А если вернется?

Она со вздохом стискивает мою руку. У меня сжимается сердце. Триш прекрасна, даже когда губы у нее обкусаны и покраснели, а глаза опухли и блестят от слез.

– Что, если я больше не вижу человека, которого прежде знала? – спрашивает Триш и быстро добавляет: – Что, если мне больше по душе внимание, чем стабильность?

Смотрит на меня, расправив плечи.

– Что, если я спутала с любовью дружбу? Как ты думаешь, мы с Кеном ошиблись?

Руки сами собой тянутся к ней. Нет, нельзя…

– Не знаю. – Чтобы занять руки, запускаю пальцы в волосы. Откидываюсь на спинку дивана. Я спутал любовь и дружбу, когда выбрал дружбу в ущерб чувствам к Триш, а мои лучшие друзья начали строить совместную жизнь. Беда не в том, что они друг друга не любят. У них нет времени друг на друга. Вот и все.

Триш садится на диван, убирает мне со лба волосы.

– Что, если не все так просто?

Чувствует ли она то, что я чувствую к ней?

Не потому ли с каждым вдохом придвигается ближе?

Когда между нами остается последний дюйм, она заглядывает мне прямо в глаза и спрашивает:"

"– Ты хоть иногда обо мне думаешь?

Оба мы выпили меньше, чем Кен, однако дыхание наше отдает виски. Ну вот, снова я вспомнил Кена, будто он по-прежнему здесь. Кен пометил тело Триш как свое; он возлежит с ней каждую ночь. Ласкает ее груди, гладит ее бледный живот, бедра. Он чувствует вкус ее губ… которого мне никогда не узнать.

– Мне не следует… – говорю.

Но я был бы дураком, если бы не мечтал о стройных бедрах Триш, о ее идеальной коже. Она росла у меня на глазах, и я каждый день мечтал о ней, фантазировал…

Триш мой ответ нравится. Это видно по тому, как она облизывает приоткрытые губы, как смотрит на мои. Может, она тоже… ну, обо мне думает? Иначе почему спрашивает?

Триш мельком смотрит мне в глаза, потом снова на губы, и вот я уже забываю о здравом смысле, о сдержанности. Притягиваю ее к себе и целую, медленно пробую на вкус губы, язык. Триш моя в этот момент, и оба мы этим пользуемся. Она быстро распаляется и дичает. Стаскивает меня на пол, садится сверху. На лице у нее в этот момент глубокое облегчение. Запускает мне язык в рот, и я со стоном приподнимаю бедра. Хочу, чтобы Триш ощутила, как я возбужден, как у меня стоит на нее.

Наши пальцы переплетаются, и она направляет мою руку себе между ног. Спешит показать, что у нее там все мокро. Что она хочет меня. В доказательство своего возбуждения трусь о нее бедрами; Триш, выругавшись, просит продолжения.

А можно?..

– Что, если нас застанут? – чуть отстранившись, спрашивает она.

Вроде бы нас это не сильно тревожит.