До того как

В телефоне еще сохранилась эсэмэска от Тессы: «Спокойной ночи», на которую я не ответил. Ну почему я такой козел?

В коридоре пусто, и я минут пять стою перед дверью в комнату В20 вместо В22, даже не заметив этого. Постучаться? Тесса не ждет меня, но она у себя, я уверен. Нет, не надо стучаться. Незачем. Трясущейся рукой поворачиваю ручку и толкаю дверь – та со скрипом открывается. Вхожу, надеясь не получить туфлей в лоб или не застать Стеф за минетом.

Только глаза успевают привыкнуть к темноте, как зажигается свет.

– Ты что делаешь? – спрашивает Тесса. Она сидит на кровати и жмурится.

Прохожу мимо кровати Стеф и останавливаюсь в нескольких шагах от Тессы.

– Пришел тебя повидать, – говорю. При виде нее у меня внутри что-то смещается, и я успокаиваюсь. Тесса переворачивается на бок, положив одну руку на бедро. Садится, свесив ноги с кровати; волосы тяжелыми волнами падают ей на спину. Футболка на ней кажется мягкой. Хочется потрогать эту ткань, что плотно облегает тело Тессы. Хочется убрать выбившуюся прядку со лба, пальцем провести по надутым губам.

Тесса хмурится, напоминая разозленного котенка.

– Зачем? – высоким голосом спрашивает она, чуть не плачет.

Не зная, куда еще себя деть, присаживаюсь в кресло возле ее опрятного стола. Подумав немного, говорю:

– Я скучал по тебе.

В гневе она закатывает глаза. Не верит. Интересно, она скучала по мне?

Снюсь ли я ей в приятных снах, как она снится мне? Утешаю я ее или преследую в кошмарах?

Вздохнув, Тесса опускает плечи.

– Тогда зачем ты ушел? – мягко спрашивает она. Я тем временем оглядываю комнату; в кои-то веки постель у нее в беспорядке: одеяло свалялось, одна из подушек свисает с матраса. На половине Стеф, как всегда, хаос; при мысли, как это, наверное, бесит Тессу, приходится давить подкативший смешок. Странно, что сейчас у нее самой бардак.

Пожимаю плечами, и Тесса скрещивает на груди руки. Мне так много нужно сказать тебе, Тесса. Прошу, помолчи, хоть бы сейчас…

– Ты меня доставала…

Фыркнув, она дергает ножками, как школьница.

– Ладно, я ложусь спать. Ты пьян и снова хочешь поиздеваться надо мной.

Покачав головой, она закрывает глаза. В груди у меня жжет от злости, на кулаках горят свежие ссадины.

Пытаюсь объяснить, что я вовсе не намерен издеваться, что я просто немного пьян и хотел повидать ее. При этом из последних сил сдерживаюсь, чтобы не пересесть к ней на кровать. Чтобы она легла и открылась мне, моим ласкам. Вместо этого я продолжаю нести милую чепуху, пытаюсь развеселить ее.

Она не ведется.

– Просто уйди. – Тесса лежит, отвернувшись к стенке. Она просто упрямая девочка, дитя. Это одновременно злит и умиляет.

Если она хочет вести себя как ребенок, то я и обращаться с ней буду соответственно.

– Ой-ой, детка, не сердись на меня. – Тесса напрягается.