До тебя…

Молчала, когда он ногой, не церемонясь, распахнул дверь спальни.

Молчала, пока он пересекал нехилый метраж до кровати.

И лишь пискнула, когда аккуратно положил на покрывало:

– Мне бы в ванную.

– Потом.

Вот так… потом…

Он прищуривает глаза, душит тяжело и пожирает Настю жадным голодным взглядом, точно впервые видит её. И все её порывы охладиться, хотя бы немного прийти в себя летят в неизвестном направлении.

Лежа на прохладной простыне, изнывая в ожидании, Настя смотрела, как остервенело её муж избавлялся от одежды, не замечая, что рвет её. Пуговица, шлевка брюк. И вот он голый. Настя нервно сглотнула и потянулась, чтобы снять кофту, но натолкнулась на цоканье мужа.

– Только трусики. И я сниму их сам.

Господи…

Настя закрыла глаза. Видеть склоняющееся лицо мужа – выше её сил. Она уже вся горела, пылала, изнывала.

И сорвалась на крик, когда почувствовала губы Миши на своей плоти. Распахнула глаза, попыталась подняться, дотянуться до длинных волос мужа, но ей помешал выпирающий живот. Он встал преградой между ней и наглецом, что сейчас властвовал языком между её раскинутых ног.

– Миша, нет…

– Тссс…

– Миша…

На этот раз он ей не ответил. Лишь усилил, активировал свои ласки. Настя, сгорая от стыда и одновременно от обжигающего наслаждения, выгнулась дугой и громко застонала.

– Да, стони, милая. Ещё хочу… Покричи для меня, моя хорошая.

И Настя кричала. Не могла не кричать. Впивалась ногтями сначала в простыню, комкая её. Потом уже царапала плечи мужа, кое-как до них доставая, но отчаянно желая прикоснуться к своему мужчине, от которого у неё кружилась голова, и который сегодня, сейчас и здесь принадлежал только ей."

"Ушли в небытие тревоги завтрашнего дня и сомнения. Настя наслаждалась откровенными ласками Зареченского, требуя новых и новых. Он осторожно перевернул её на бок, задрав платье на талии, неосторожно порвав его в области глухого декольте, в стремлении добраться до обнаженной женской груди. Он ласкал и теребил соски, катая их между пальцами, срывая один стон Насти за другим. Миша лёг за спину жены, положив её на одну из рук, чтобы максимально приблизить их тела, второй захватил её подбородок и развернул к себе, чтобы яростно поцеловать, вложив всю силу своего желания, страстной потребности заполучить эту молодую женщину целиком, без остатка. Присвоить, сделать только своей. Не разрывая поцелуй, он приподнял одну её ногу и придерживая, аккуратно вошёл, хотя его мужская сущность требовала яростного вторжения, на полную длину. И только лишь округлый животик жены, что воспринимался им, как безумно сексуальная часть тела Насти, останавливал его от более жесткого секса и проникновения.

Миша, тяжело, со свистом дыша, начал двигаться.