До самой смерти

Ему жаль и все такое, но продолжать нечестно по отношению ко мне.

– Так. Я должна его увидеть!

Я с трудом поднимаюсь с земли, потирая промокшие джинсы.

– Нет, Бет! Не надо!

– Прости, Салли, по-другому нельзя! Я собиралась спросить его насчет Кэрол. А главное, я не позволю так с тобой обращаться! Еще чего!

Машину я веду, как много лет назад, когда Салли потеряла ребенка. Гоню как сумасшедшая.

Во мне клокочет гнев – безудержный и, если задуматься, нелогичный. Я и правда не одобряла их союз – но только потому, что Мэтью странно реагировал на детей. Такие не женятся. Он не вызывал доверия, поэтому не слишком нравился лично мне. Однако когда я услышала рыдания Салли в трубке, я вспомнила, через что бедняжке пришлось пройти…

Взять хотя бы тот ужасный день, когда охранник магазина привел нас в кабинет администрации. У них была видеозапись, как Салли засовывает ползунки в сумочку. У Салли же помутился рассудок – она этого не помнила. Она бормотала: «Какие хорошенькие, правда? Какие хорошенькие…» Я долго уговаривала нас отпустить. Пыталась объяснить, какую ужасную потерю понесла Салли.

Видно, Салли искренне к нему привязалась.

Рядом с офисом Мэтью нет парковочных мест, поэтому мне минут пять приходится идти под дождем, что отнюдь не унимает мою злость. Звоню в домофон.

– Мэтью, это Бет! Есть разговор!

– Ничего себе… Вообще-то у меня сейчас встреча…

Я набираю воздуха в легкие:

– Нет, так не пойдет! Впустите меня! Это срочно!

Снова поднимаюсь по необычайно крутой лестнице. Сколько всего произошло с предыдущего визита… Тогда я волновалась, сейчас – в ярости.

Он открывает дверь, лицо у него, как у нашкодившего ребенка, даже морщится, словно я его сейчас ударю. Отходит подальше – за свой стол, который как-то странно перекошен, и я вдруг понимаю, что действительно с большим удовольствием влепила бы ему пощечину.

– Я только что говорила с Салли. Мэтью, что вы творите?

Мэтью смотрит в пол, затем поднимает на меня глаза, поджимает губы, щурится.

– Послушайте, при всем уважении это личное дело, оно касается только меня и Салли.

– Неужели? Прошу прощения, Мэтью, не соглашусь! Я вас наняла, познакомила с Салли, вы ведете себя по-свински, играете с ее чувствами и думаете так легко отделаться? Порвать в сообщении! Вы в своем уме?

Мэтью, потупившись, чешет в затылке, ерзает, хватается за голову.

– Да, ужасно с моей стороны. Я понимаю, это очень плохо. Трусливый поступок. Вы имеете право злиться, и Салли, конечно, тоже. Но поверьте, так будет лучше… – Мэтью подыскивает слова, – …лучше для нее.

Мэтью вздыхает и зажмуривается. Когда он открывает глаза, он так же взвинчен, как и я. Принимается мерить комнату шагами, затем садится за стол и прячет лицо в ладонях.

Мы смотрим друг другу в глаза. Долго.