До самой смерти

Говорит, скоро вернется. В новом агентстве мы одни из первых в очереди на усыновление, и ожидание сводит ее с ума. Она боится очередного разочарования, а когда ей становится слишком сложно, она просто пакует вещи, садится на мотоцикл и уезжает к морю.

– Да. Мне не нравится, что она ездит на мотоцикле. Она говорит – ей это нужно, чтобы развеяться. На мотоцикле она лучше чувствует жизнь и единение с природой. Она водит уже лет десять. Мотоцикл не самый скоростной, и она обычно осторожна, но ведь на дороге всякое случается.

– Ладно. Зря я столько всего рассказал – Кэрол рассердилась бы… Не надо было звонить. Просто когда Дебора сказала, что вы с ней разговаривали, я подумал – вдруг она условилась о встрече или просто взяла и заехала в гости? Мало ли…

– Нет… Нед, будь другом, держи меня в курсе!

– Хорошо. Сообщу, когда вернется. Что я тебе звонил, рассказывать не буду. И ты меня не выдавай, пожалуйста. Она разозлится.

Я медленно отнимаю от ранки платок, кровотечение наконец остановилось.

– Нед, можно задать тебе один вопрос?

– Кэрол… она вообще как?.. Насколько опасно ее состояние? Она могла бы что-то сделать с собой или… Может, стоит обратиться в полицию?

– Нет, что ты! Она ничего с собой не сделает. И другим вреда не причинит. Она не опасна – это же Кэрол. Ты ее знаешь. Я не то имел в виду… – Он глубоко вздыхает. – Зря позвонил. Прости.

– Нет, ты правильно сделал! Мы очень любим ее, Нед. Держи меня в курсе, ладно? Сообщи, когда она вернется.

– А ты дай знать, если она выйдет на связь.

Адам хмурится, глядя, как я кладу трубку на рычаг.

– Что там еще стряслось? Что случилось, Бет?

– Ничего, не волнуйся, пожалуйста! Адам, я чуть позже объясню. Обещаю! Сейчас надо позвонить Салли.

Прежде чем объяснять что-либо Адаму, необходимо поговорить не столько с Салли, сколько с Мэтью. Причем немедленно!

К концу четвертого года Кэрол вполне восстановилась – физически. Были рези в животе и слишком обильные месячные, один раз во время менструации начался жар, однако мы побоялись обращаться к врачу и остались верны слову. Как будто наше молчание что-то меняло. Стирало прошлое.

Жизнь шла своим чередом – учеба, экзамены. Сестра Вероника – мы все это заметили – стала необычайно добра к нам. Она словно почувствовала перемену, и ее чуткость одновременно пугала и приносила успокоение.

На секретном участке мы посадили колокольчики, чтобы был предлог туда наведываться и чтобы никому не пришло в голову там копать. Иногда, когда мы шли в парк, сестра Вероника наблюдала за нами, и часть меня желала, чтобы она проследила, куда мы идем, и спросила зачем. Порой я втайне мечтала, что одна из нас не выдержит и взрослые узнают правду. Помогут. Обнимут.