До самой смерти

– Боже мой… Адам, какое сегодня число?..

Я сверлю глазами бронь, словно это может что-то исправить – тщетно.

Адам, бледный от потрясения, в свою очередь, сверлит глазами меня, мальчишки катаются по ковру, воют в два голоса и отчаянно сучат ногами, как пораженные средством от насекомых мухи.

– Как можно перепутать даты отпуска? Перепутать неделю!

А сам ни разу не организовывал семейный отдых с тех пор, как родились мальчики… о сюрпризах я вообще молчу! Долю секунды даже размышляю – не припомнить ли ему это, но вовремя сдерживаюсь. Сейчас не та ситуация.

Голос у Адама не менее потрясенный, чем выражение лица – он отказывается верить в происходящее. Если честно, я и сама не верю. Как и главный администратор гостиницы.

– Вы просто пропустили… ваше время? – удивляется она.

Увы-увы… Пока она проверяет данные, я зажимаю подбородком трубку и машу руками Адаму и мальчишкам, чтобы помолчали хоть секунду и дали мне спокойно вести переговоры.

Наконец администратор предлагает мне отдельный домик, где слегка заедает дверь террасы.

– Официально он сейчас на ремонте, – поясняет она.

Я сообщаю девушке, что она спасла мне жизнь и брак. Записываю новый номер брони, кладу трубку и торжествующе вскидываю руки.

Наверное, в этот момент письмо и выпало. Провалилось за батарею. Поэтому до самого возвращения – до звонка Салли – я понятия не имею о неотвратимо надвигающемся событии, которое полностью перевернет и омрачит нашу жизнь.

– Что же нам теперь делать?

– Бет, хватит дурачиться! Не до шуток.

– Прости, Салли. Ничего не понимаю. Мы только вернулись, я еще вещи не разобрала…

– Я про школу, Бет! Школу закрывают!

Я на кухне, жую бутерброд с тунцом и майонезом, болтаю с Салли с набитым ртом и созерцаю горы стирки. Я специально сложила накопившееся за поездку грязное белье в одну кучу, чтобы она напоминала Килиманджаро и те дни, когда слово «гора» не ассоциировалось исключительно со стиркой. Неужели мы столько перепачкали за четыре дня? По-моему, некоторые вещи я вообще вижу впервые.

На вершине «Килиманджаро» незнакомый желтый носок. Я отворачиваюсь, чтобы сосредоточиться на разговоре с Салли. Не пойму, о чем она толкует, что последнее время, впрочем, не редкость. Она сама себя не всегда понимает.

– О чем ты? Какую школу?

На ум сразу приходит школа моих мальчишек, но тогда Салли наверняка ошиблась – я услышала бы об этом первой. Нажимаю кнопку на чайнике.

В трубке долгое странное молчание. Затем Салли вдруг начинает тараторить:

– Монастырь закрывают! Тебе разве не прислали письмо? Господи, Бет, усмири уже свою дурацкую гордыню и вернись в «Фейсбук»! Это правда! Везде уже написали. В «Твиттере» тоже! Монахинь не хватает. Участок продают, здания сносят. Старшие классы, спальни – все.