До потери пульса

– Нормально, – ответила я и углубилась в чтение бумаг.

– Что изучаете? – спросила она.

– Проверяю правильность ведения личных дел.

– То есть вы все дела просматривать будете?

– Непременно."

"– А я думала, что вас именно Мазуров интересует. – Заметив невысказанный вопрос в моем взгляде, Елена Федоровна пояснила: – Я случайно увидела у вас на столе папку с его именем.

– У вас хорошее зрение.

– Не жалуюсь. Ну и что там у него? Все в порядке?

– Да, вроде бы все нормально.

– Татьяна, вы бы не слишком этим вопросом утруждались. Марина Валерьевна свою работу хорошо знала, она ведь здесь с самого основания ателье работала, на оформлении личных дел собаку съела. А вы, простите, где до нас работали?

– В одной коммерческой фирме.

– А в какой?

– Елена, может, вы еще спросите, какая у меня была там зарплата? – съязвила я.

– Вот именно об этом я и хотела вас спросить.

– Напрасно, это коммерческая тайна.

– Вы вся такая засекреченная…

– Ну, уж какая есть, – сказала я, и главбухша наконец-то заткнулась.

Для отвода глаз я пролистала еще несколько личных дел, в том числе и бумаги Корзун. Ничего подозрительного в ее биографии не оказалось. Бухгалтерскую специальность она получила в экономическом институте, периодически повышала свою квалификацию на различных курсах и за двенадцать лет трудового стажа сменила место работы лишь однажды. До появления в ателье она трудилась в ООО «Полипрофиль». Елена Федоровна была замужем и имела сына-школьника. Все было идеально, подкопаться ни к чему невозможно. Мне стало скучно, и я решила пройтись по территории ателье.

В бытовке сидели две швеи. Стоило мне туда войти, как они тут же обрушились на меня с вопросом:

– Скажите, Мазурова увольняют?

– С чего вы взяли? – удивилась я.

– Ну как же, бухгалтерша к Кольке заглянула и сказала, что его личное дело на особом контроле, его, мол, могут уволить.

– Да вроде увольнять его не за что. Даже не знаю, почему Елене Федоровне пришло это в голову.

– Значит, слухи ложные? Жаль, – вздохнула пожилая швея. – Он нас тут всех уже порядком-таки достал.

– Правда? И чем же? – поинтересовалась я.

– А он подшучивает над всеми, жизни людей учит, будто он – самый умный. А самого-то жена уже давно бросила, а больше за него никто не идет!

– Да кто ж с таким скрягой захочет жить? – поддержала товарку вторая швея. – На дни рождения денег ни для кого не сдает, а когда мы на стол накрываем, так он первым за него садится. Правда, не пьет, зато ест в три горла.

– То, что он не пьет, это как раз подозрительно. Поди, закодированный!

– Может, ты, Оля, и права. Моему соседу по дому тридцать два года, а он уже свое отпил. После того как его «белочка» во время новогодних праздников посетила, жена уговорила его закодироваться.