До последней звезды

Как хорошо было раньше, когда ничего этого не было: ни барабанного боя, ни головной боли, ни темноты… то есть темнота, конечно, была, но ее некому было ощущать… не было скорчившегося в этой темноте человека, Маркиза…

«Маркиза? Ага, вот как меня зовут…» – понял скорчившийся в темноте человек. Это мысленное усилие вызвало у него новый приступ головной боли, но вслед за первым воспоминанием последовало второе, третье…

Вот он разговаривает с заказчиком… вот разыскивает старинные серебряные часы…

Дальше был провал. Такой же темный, как окружающий мрак.

Маркиз пошевелился, при этом почувствовал боль во всем теле и еще холод. Сырой, мучительный холод.

Он тихонько застонал и только тогда окончательно пришел в себя и понял, почему вокруг так темно. У него просто были закрыты глаза.

Он с трудом разлепил их, но намного светлее не стало.

Вокруг была густая серая полутьма, из которой выступали мрачные сырые каменные стены.

«Где это я? Как я сюда попал?» – задал он себе мысленный вопрос.

Голова снова запульсировала мучительной болью, но, как ни странно, от этой боли сознание немного прояснилось, и он вспомнил предшествующие события.

Вспомнил продолжение своих поисков, вспомнил подвальчик, расписанный нетрезвыми динозаврами, и гнусного типа по кличке Миксер, мелкого наркодилера и большого подонка.

Вспомнил, как шел за этим Миксером по Седьмой Красноармейской, как свернул за ним в узкий проход между домами… вспомнил, как Миксер полез в карман якобы за часами…

Дальше был удар, боль и темнота.

Маркиз встряхнул головой.

Боль от этого стала еще сильнее, но сознание прояснилось. Леня окончательно осознал, что лежит на сыром и холодном полу, отчего по всему телу расползается пронизывающий холод. Голова раскалывается от того самого удара. Правая рука неудобно подвернута под тело, ее кулак сжат.

Он высвободил руку, с отстраненным удовлетворением отметил, что она не сломана, и вообще, если не считать ушибленной головы и боли во всем теле от неудобного положения, он вроде бы цел.

В сжатом кулаке правой руки что-то кололось.

Леня осторожно разжал руку и увидел на ладони несколько странных коротких волосков.

Машинально сунув эти волоски в карман, приподнялся на локте, затем уперся руками в сырой каменный пол и с трудом встал на ноги.

Все вокруг медленно поплыло, и Лене пришлось схватиться за стену, чтобы удержать равновесие.

Он находился в сыром темном подвале размерами чуть больше собачьей будки. Свет едва проникал в этот подвал через узкое отверстие под самым потолком, такое маленькое, что через него смогла бы пролезть разве что очень тощая кошка.

Напротив этого отверстия виднелась тяжелая низкая дверь.

Леня шагнул к этой двери, дернул ее на себя…

Дверь даже не шелохнулась.