До последней звезды

Как говорится, начать и кончить…

Он повернулся к Михаилу и добавил:

– Впрочем, вас это не касается… это наши с Пу И проблемы, а вы можете идти обратно в Разлукино. Там наверняка можно будет найти попутную машину…

– Что вы! – Михаил обиделся. – Я с вами!

– Тогда – собранность и дисциплина! Главное наше оружие – внезапность! Противник не ожидает нашего появления, и этим нужно воспользоваться!

Пу И почувствовал, что хозяйка близко, и начал взволнованно поскуливать.

– Возьми себя в лапы! – прикрикнул на него Маркиз. – Своим визгом ты раньше времени выдашь наше присутствие!

Пу И устыдился и замолчал. Маркиз снова сунул его за пазуху и проскользнул на территорию лагеря."

"Леня с Михаилом перебежали от ворот пионерлагеря до гипсового пионера. Затаившись за статуей, они немного выждали. В лагере царила мертвая тишина, только где-то вдалеке раздавался унылый размеренный скрип – видимо, поскрипывало под осенним ветром сухое дерево. Следующей перебежкой спутники добрались до трибуны. Под ней в случае необходимости мог бы спрятаться целый взвод спецназа, а уж два человека могли разместиться там со всеми удобствами. Пу И неожиданно заворочался за пазухой у Маркиза, нервно тявкнул и попытался выскочить наружу.

– Что с тобой, Пу И? – прошептал Маркиз, удерживая песика. – Ты почувствовал, что Лола близко?

Тут из-под трибуны выскочил здоровенный котище с разодранным ухом. Он громко мяукнул с хамской интонацией и потрусил в глубину лагеря. Пу И тявкнул ему вслед и снова сделал попытку выскочить.

– Сидеть! – шикнул на него Леня. – Все равно вы с этим котом в разных весовых категориях! Он и матерому ротвейлеру сто очков вперед даст!

Пу И обиженно заскулил, но признал правоту хозяина и больше не пытался преследовать кота.

Выждав еще немного, Леня перебрался к первому из жилых корпусов. Дверь его была заколочена, над ней висел поблекший от дождей и солнца плакат «Пионер – всем ребятам пример».

– Сюда уже давно никто не заходил! – прошептал Леня, оглядев крыльцо. – Идем дальше!

Таким манером они миновали еще несколько домиков. Впереди оставалось последнее, самое большое здание, двухэтажное, с высоким деревянным крыльцом. Над этим крыльцом висел длинный выцветший лозунг: «Если я светить не буду, если ты светить не будешь, если он светить не будет…»

Окончание лозунга оторвалось.

Видимо, в пору расцвета пионерлагеря здесь был клуб или что-то подобное. Однако эта пора миновала очень давно. Крыльцо покосилось, краска на стенах клуба облупилась и кое-где висела лохмотьями. Дверь была полуоткрыта и со скрипом раскачивалась на одной петле. Именно этот скрип и слышали спутники от самых ворот лагеря.

– Наверняка они здесь, – прошептал Маркиз.