До последней звезды

– Интересно, если это они считают дорогой, то как мы поедем по бездорожью? – проговорила Лола, в очередной раз ударившись головой о потолок салона. – Я, конечно, готова терпеть любые лишения, но вот Пу И, боюсь, больше не выдержит!

Вопрос был явно риторический, и Маркиз промолчал.

Он внимательно следил за перечисленными стариком приметами.

Они проехали мимо того, что, по всей видимости, называлось выгоном. Затем миновали сарай (с этим все было ясно), пересекли по мостику неширокий ручей, проехали невысокую горушку. Здесь следовало свернуть направо, но машина отказалась наотрез и окончательно заглохла.

– Дальше придется пешком! – проговорил Маркиз, выбираясь на дорогу.

– Пешком? – в ужасе повторила Лола, выглянув из машины. – По такой грязи?

– Кажется, ты знала, что мы собираемся за город, – отозвался Маркиз, рассматривая Лолины замшевые ботиночки на тонкой, как бумага, подошве. – Надо было надеть сапоги или хотя бы кроссовки. Впрочем, тебе вовсе не обязательно с нами идти, можешь посидеть здесь. Заодно покараулишь машину, а то какой-нибудь местный умелец открутит у нее колеса.

– Слышишь, Пу И, – обратилась Лола к своему любимцу, – нас оставили стеречь машину, как будто ты овчарка или доберман!

– Если из лесу выйдут волки, запрись в машине! – посоветовал ей на прощание Маркиз. – А мы с Михаилом пошли!

Впрочем, идти им пришлось недалеко.

Совсем скоро посреди большой поляны показались остатки сожженного молнией дерева. Огромный, в три обхвата, ствол сохранился примерно до человеческого роста, дальше же торчали только обугленные края, как зубцы крепостной башни.

– Ну вот тот самый дуб. – Леня обошел вокруг пня. – Среди долины ровныя, как поется в песне… что нам теперь нужно искать – могилу? Какой-нибудь покосившийся крест?

– Насчет креста – не знаю, – подал голос Михаил, который отошел недалеко в сторону. – А вот камень здесь есть… причем очень смахивает на надгробный!

Маркиз поспешно присоединился к своему спутнику."

"Действительно, в нескольких шагах от сожженного дуба, в поникшей осенней траве виднелся вросший в землю замшелый камень. Камень этот явно носил следы обработки – чья-то рука много лет, а может быть, и веков назад придала ему правильную, почти прямоугольную форму. На верхней, плоской поверхности с трудом просматривались какие-то буквы, но до того стертые, что невозможно было не только прочесть их, но даже разобрать, из какого алфавита эти буквы взяты – из кириллицы, латиницы или какого-нибудь вовсе забытого, никому не известного языка древних обитателей этих северных равнин.

– Вот вам и Аскольдова могила! – протянул Маркиз. – Похоже, дедушкины часики не обманули!

– И что же теперь – перерывать всю прилегающую к этой могиле территорию? – отозвался Михаил.