До последнего вздоха

Поглаживал меня вдоль позвонков, только лаской это не было – предупреждением, а может быть, даже угрозой.

Взяв в руку, я провела по всей длине. Склонилась и взяла в рот самую головку. Облизала и выпустила. Несколько раз провела рукой вперёд-назад, задевая взбухшую вену.

За дверью слышались голоса. По примитивному грубый мужской смех, не позволяющий мне отрешиться от реальности ни на миг. Глухо заурчав, Алекс до конца спустил халат с моих плеч и сгрёб в горсть волосы. Я хотела видеть его, хотела заглянуть в его лицо, но только сделала попытку отстраниться, он толкнул меня на себя.

— Надеюсь, тебя не надо учить? Вас сказал, ты у нас не девочка. Должна знать, что такое член и яйца.

— Сукин сын, — прошипела я сквозь зубы. Пальцами впилась в его бедро что было силы и дёрнулась назад. Всё-таки вскинула голову. Наткнулась на презрение, искривившее самый уголок его губ, на угрожающую серебристую сталь со всполохами гнева.

— Сейчас договоришься, — пальцы на шее стремительно сжались. Я вскрикнула от внезапности и испуга. Алекс зловеще оскалился и, держа за шею, поднял меня с пола.

— Ещё одно слово, и ты пойдёшь по кругу, малышка, — процедил он. – Я разве не сказал тебе, что мне нравится, когда меня слушаются и молчат? Знаешь, почему я люблю молчание, Берта?

Меня трясло от страха. Когда-то очень давно я боялась Алекса, но совсем забыла, как это – чувствовать перед ним страх. Сейчас вспомнила. Не только нашу первую встречу, не только ощущение близкой беды, но и всё, что было между нами за эти годы. Сильвер… Кто он? Заботливый муж, мужчина, вернувший мне меня же саму, или беспощадный торговец чужими судьбами?! Кто?! Стоящие в глазах слёзы уже не имели ничего общего со злостью – это были слёзы беспомощности.

— Почему? – губы дрожали.

Алекс с отвращением поморщился. Показавшаяся на его щеке ямочка была худшей из насмешек, которую я только могла себе представить."

"— Потому что вокруг всегда ошивается слишком много народа, — выжидательный взгляд мне в глаза. – Слишком, Берта. У стен частенько находятся уши. Так что молчание всегда безопаснее. Молчание, а в твоём случае ещё и подчинение.

Сказав это, он швырнул меня к своим ногам. Я всё-таки не удержалась. Перед носом оказались кожаные мокасины, которые я этой весной сама же выбрала в одном из итальянских бутиков. Приподнялась на руке и потянулась к паху мужа.

Ничего не соображая, дотронулась до него, до его бедра. Его глухой стон вопреки обычному не отозвался внутри удовлетворением и желанием.

Больше не пытаясь отыскать взгляд Алекса, обхватила губами член и вобрала так глубоко, как только могла. Ласкала языком, поглаживая пальцами мошонку. Больная обида выжигала то, что ещё не убил холод.