До последнего вздоха

Но сперва Сильвер оценит, кто из вас на что годится.

— Кто такой Сильвер? – выдавила я.

Мужчина перевёл на меня взгляд. Я поняла, что ошиблась. Главным тут был он. Холодный взгляд дельца, равнодушие и ничего кроме. Он осмотрел меня с ещё большим пренебрежением, чем его люди.

— Тот, с кем тебе было бы лучше никогда не встречаться. Кстати, насколько я знаю, у него слабость к кнопкам. Не удивлюсь, если он захочет, чтобы ты встала перед ним на колени.

Меня затошнило. Во рту появился неприятный горький привкус, коридор покачнулся.

— Я не… — внутренний протест был сильнее здравого смысла.

Но мужчина уже потерял ко мне интерес. Меня снова толкнули в спину. Сильвер… Я никогда не слышала этого имени, от которого меня почему-то бросало в холодную дрожь.

Глава 10.2

Стены коридора, по которому нас вели, оставались на своих местах, но у меня было ощущение, что я, подобно Алисе из сказки, проваливаюсь в сужающуюся кроличью нору. Пошловато-вульгарные гравюры на стенах ни на секунду не давали забыть о том, где я. Изображённая на одной из них девушка сидела у ног своего хозяина, героиня другой стояла на коленках между раздвинутых мужских бёдер. На обеих рабынях – ошейники.

«Неповиновение – смерть».

Эта надпись была выведена чёрным на бледно-красном гобелене. Два слова с заключённой в них истиной, известной каждой, хоть раз побывавшей в питомнике в роли товара. Постепенно девушки тоже начинали понимать, где мы. Когда нас завели в похожую на филиал третьесортного SPA салона комнату, в глазах одной из них стояли слёзы. Навстречу нам вышло несколько одетых в короткие халаты местных.

— Займитесь ими, — приказал охранник. – Через два часа они должны быть готовы. Сегодня приедет Сильвер."

"При упоминании этого имени взгляды встретивших нас девиц стали настороженными. Эта настороженность мне была знакома хорошо. Порождение вечного ожидания и неуверенности в «завтра».

Кто такой этот Сильвер, если одно упоминание о нём делает окружающих готовыми встать на задние лапки тушканчиками?!

Живот стало тянуть сильнее. Я сделала несколько глубоких вдохов, изо всех сил стараясь, чтобы этого никто не увидел. Не помогло. Внутри продолжало ныть, мышцы закаменели.

— Пойдёшь со мной, — ко мне подошла самая высокая из девушек.

Я сконцентрировалась на ней: на отделанном ручной вышивкой вороте её халата, чертах красивого лица. Мне нужна была зацепка, чтобы, оставаясь в реальности, реальности не поддаваться. Что бы ни случилось дальше, я должна уберечь своего ребёнка. Не только потому, что эта жизнь – наше с Алексом продолжение. Когда думаешь не о себе, проще противостоять отчаянию и страху. Они отступают перед целью, имя которой — жизнь. Тем более, если эта жизнь принадлежит твоей крошке.