До последнего вздоха

Я бы могла попытаться отобрать пистолет, но…

Дрожащими пальцами Динара вытащила из пачки сигарету. Несколько раз чиркнула зажигалкой и наконец глубоко затянулась. Швырнула пачку мне на колени.

— У тебя совсем тормозов нет?! – нервно она завела двигатель. Сдала назад, выравнивая стоящую поперёк дороги машину. Чертыхнулась, нажала было на газ и почти сразу остановилась, положив ладони на кожаную оплётку руля. Пепел с кончика сигареты упал на подол её алого платья, и она чертыхнулась снова. Стряхнула и втянула дым.

В молчании мы просидели секунд двадцать, не меньше.

— Оружие нужно держать на предохранителе, Динара, — я тоже слегка хрипела, — если не хочешь, чтобы оно выстрелило.

— Это тебя нужно держать на предохранителе, — зло выговорила она. – Ещё лучше – на цепи и в наморднике.

Я и раньше не знала, чего от неё ждать, теперь — тем более. Пистолет лежал на сиденье между её бедром и дверью. Нужно было идти до конца. Вцепиться в шанс, как я сделала бы это когда-то. Дыра в стекле – не самое страшное. Оружие было весомым доводом во все времена. И желаниям того, кто им обладал, оно тоже придавало весомость. В нашем разговоре оно послужило бы аргументом. Только вот аргументы опять были у Динары.

Она посмотрела на меня. Неожиданно я поняла, что злости в её глазах нет. Скорее раздражение и досада.

— Всё, хватит, — вдруг сказала она. – Повеселились и ладно.

— Повеселились?! Это ты весельем считаешь?!

— Стэлла, — она повысила голос. – Ты что, серьёзно думаешь, что всё это из-за Алекса?! Да… — она запальчиво махнула рукой. Пепел снова полетел вниз, теперь уже на пол, на накиданные между сидений модные глянцевые журналы. – Нахрена он мне?! Потрахаться с ним – одно. Но терпеть его… Да я такого врагу не пожелаю! Твой муж – самоуверенный засранец. И…

— Тогда что тебе от меня надо?! – взорвалась я.

— Мне от тебя ничего не надо! Это Алексу что-то надо. Только что, я понятия не имею! Спросишь потом у него!

Она ещё раз затянулась. Кинула остатки сигареты в окно. Свет фар полоснул по асфальту, выхватил разделительную полосу и клочок береговой линии.

Я мрачно смотрела на это пятно света, и постепенно до меня начинало доходить. Ниточки связывались между собой, закручивались, превращаясь в толстенную, путеводную. Нет, это была не нить Ариадны. Это был канат. Канат имени Алекса, мать его! Вначале он засунул меня в самолёт, потом подослал вот эту вот…

Фары желтоватыми лучами ощупывали асфальт перед нами. Рассеченное стекольными трещинами небо куполом укрывало всё, что было за пределом пятна. Ехали мы не так быстро, как раньше. На Динару выстрел произвёл больше впечатления, чем на меня. Сразу было ясно, что вдыхать запах пороха ей доводилось не часто. Если вообще доводилось.