До последнего солдата

Поймите, для нас очень важно, чтобы кто-то остался там, у самых «ворот». Кто бы первым встречал немцев, отвлекая их на себя, сбивая с толку, и в то же время предупреждая нас. Тем более что местечко вы себе подыскали славное, из которого немцам вас не выковырять. Подыскать вам еще одного добровольца?

— Только не меня! — сразу же, отвел свою кандидатуру Мальчевский. — Чтобы я, да с таким жмотом…

Звонарь помолчал, переступил с ноги на ногу, громко вздохнул, словно ему приходилось решать какую-то очень трудную житейскую задачу.

— Не надо никаких добровольцев. Я один привык. Тесновато там вдвоем, — мрачно проворчал он. — Лучше уж одному.

— Воля ваша, рядовой Звонарь. Если вы так решили…Один — значит один. Мальчевский, к старшине его. Выдать пару банок консервов, сухарей, словом, что сможете…

— Остальное немцы шнапсом отпайкуют, — проворчал Мальчевский, все еще не в состоянии простить Звонарю его «алчности».

— Что, Звонарь? — спросил капитан, видя, что на пороге солдат замялся. — Есть еще какие-то просьбы? Или, может быть, передумали?

— Есть. В случае чего… узнайте в штабе адрес. Напишите моим… Об этом, ну… что, мол, хотели к медали представить. Или просто: воевал, как полагается. Храбро, значится. Но лучше сообщите, что чуть было не представили…

— Отыщу. Сообщу. И обязательно представлю. Желательно — живого.

— Да нет, ни к чему меня, в натуре, представлять не нужно. Только нервы себе портить. Таких, как я, вшу лагерную, к наградам не представляют.

— Вы что, были под судом?

— Боже упаси, — нервно улыбнулся Звонарь. — Это у меня поговорка такая. Дружок подарил. Ну, я пошел… «Отпайковываться шнапсом», — добавил он исключительно для Мальчевского, с которым явно не собирался сходиться характерами.

— Мальчевский, кто это там плавни расстреливает?! — спросил капитан, выбежав из штольни, где он только что закончил осматривать наспех оборудованный в довольно просторной, и в то же время как бы разделенной на три отсека выработке подземный лазарет.

— Сезон королевской охоты, — с убийственным спокойствием ответил младший сержант, устроившись на подстилке из сена, возле остывающей полевой кухни. — Немец вальдшнепы на поминки заготавливает.

— Что за балагурство? Берите двух бойцов — и быстро проверить, что там происходит. Наших в плавнях не должно быть. Значит, кто-то прорывается.

— Был бы приказ, отцы-настоятели, — неохотно расставался со своим лежбищем младший сержант. — Повелят — исполним. Вы двое, рысаки неаполитанские… — по очереди указал пальцем на артиллеристов из группы старшины Кобзача, которые, вернувшись с дальнего поста, доедали то, что повару удалось наскрести.

— Чего тебе? — проворчал один из них.

— Хватит овес переводить. Быстро за мной!

— Так ведь поесть же нужно.