До последнего солдата

Выждав еще несколько секунд, они, пригнувшись, прошли десяток метров под прикрытием каменного вала и осторожно выглянули.

Сомнений не было: там, в створе между двумя глыбами, стоял, осматривая в бинокль их позиции, какой-то офицер.

Наведя на него свой бинокль, Андрей без особого труда рассмотрел вермахтовца, похожего, как ему показалось, на того гауптмана, которого они с миром отпустили. Немец тоже заметил его и с минуту оба пристально присматривались друг к другу.

— По-моему, он желает поговорить с вами, — объявил Кобзач. — Вот только не знает, как подступиться.

— Мне и самому хотелось бы задать ему несколько несложных вопросов.

— Но он захочет, чтобы это было в обмен на документы.

— А что, оказывается, нам есть чем поторговаться.

— Так, может, свистнуть?

— Пусть свистит он, ему это нужнее.

Кобзач довольно хмыкнул и покачал головой:

— Странная все же это штука — война.

— Дело даже не в войне, а в человеческих отношениях, которые можно налаживать даже в таких вот, смертоубийственных условиях вражды.

— Вот это и странно, что люди способны договариваться обо всем, даже о том, как именно убивать друг друга.

— Эй, на посту! — обратился капитан к двум солдатам, сидевшим в засаде шагах в трех впереди и справа от них. — Видите, вон там стоит офицер?

— Видим, — ответил один из постовых, — но из автомата по нему не дотянуться.

— И не надо дотягиваться. По этому офицеру вообще не стрелять. Ни в коем случае. И внимательно наблюдайте: не исключено, что он попытается передать записку.

— С завернутым в нее снарядом, — предположил один из бойцов, решив, что комендант гарнизона шутит.

— Отставить болтовню. Выполнять приказ! Внимательно следите за действиями этого офицера, от него сейчас зависит наше с вами существование.

Беркут не ошибся. Через полчаса один из бойцов, тот самый шутник, доставил ему на КП записку, заброшенную Ганке на ничейную землю в пустой консервной банке. Первые четыре слова были написаны в ней по-русски: «Господину капитану. Передать срочно». И видно было, что писал их кто-то из оказавшихся у гауптмана под рукой русских, скорее всего, полицай. Остальной же текст — на немецком, поскольку доверяться со своей тайной полицаю Ганке не решился.

«Господин капитан. Ваши условия выполнены. Я передал командованию, что понадобится еще два дня, чтобы окончательно выбить ваших солдат из подземелий. Возражений не последовало, но и подкрепления у командования нет. Собственно, я на нем и не настаивал.

Таким образом, я подарил вам не два часа, а двое суток. Срок заканчивается завтра ночью. Послезавтра утром уходим. Просьба вернуть документы тем же способом, каким получили записку. Сделайте это сегодня же. Прочесывание осуществим завтра, в 17.00.