До последнего солдата

— Их действительно оставляли в тылу, но не как диверсантов, а как обычных окопных смертников.

— Сомневаюсь-сомневаюсь. Смертниками были все остальные солдаты. Эти же двое знали о существовании тайного хода, но получили приказ воспользоваться им лишь после того, как будут исчерпаны все средства сопротивления частям вермахта. Причем остальные бойцы гарнизона не имели права знать о ходе, иначе они не сражались бы с таким упорством обреченных.

Штубер с удивлением взглянул на Роттенберга и, загадочно улыбаясь, покачал головой.

— Не стали бы, это точно. Но знаете, что меня умиляет, Вартенбург, что вы беретесь рассуждать о доте и Беркуте с такой непосредственностью, словно это вы, а не я, штурмовали дот лейтенанта Беркута.

— Но, согласитесь, обладаю той же информацией, какой обладаете вы.

— Исходящей из досье Скорцени, — дополнил его ответ Штубер. — Судя по всему, личность Беркута основательно заинтересовала обер-диверсанта рейха. Настолько, что в его ведомстве уже начали слагать о Беркуте легенды.

Вряд ли Вартенбург догадывается, добавил барон уже про себя, что легенды эти начали возникать после того, когда я лично охарактеризовал Беркута в беседе с «первым диверсантом рейха». Причем «герой нации» решил не только полагаться на мое чутье, но и собрать целое досье.

— Что же касается медсестры, то в «группе Берута» она возникла случайно. Как случайно появилась она и в самом доте, — неожиданно ворвался в его раздумья оберштурмфюрер, считая, что упреждает вопрос Штубера, который неминуемо возникает сам собой.

— Притом, что она была недурна собой.

— Настолько, что комендант дота сразу же влюбился в нее? Хотя, согласимся, что выбор там, в обреченном «доте смертников», у него был небольшой.

— И Крамарчук тоже влюбился. Относительно выбора — это вы правильно подметили, но девушка действительно поражала необычностью своего облика; засвидетельствовано многими. Отсюда и страдания моих нерасстреляных героев.

— Неистребимая мужская похоть! — снисходительно заметил Вартенбург. — Кстати, где она сейчас, эта ваша дотная фея? Небось тоже в партизанах?

— Недавно погибла. Начальник полиции майор Рашковский отличился.

— Однополчанин Беркута… — Услышав это уточнение, Штубер удивленно помотал головой. Он понял, что к поездке своей Вартенбург и в самом деле готовился основательно.

— А вот сведениями о Рашковском вы меня и в самом деле покорили. Похвально-похвально…

— Странно, что вы не направили его во Фриденталь.

— Ничего странного. В полиции этот трусливый Рашковский еще как-то смотрится, а вот в диверсионной школе… В этой шкуре представить его трудно.

— Однако он тоже умудрился влюбиться во все ту же Марию, за что и поплатился.

— Западню он, конечно, готовил для Беркута.