До последнего солдата

— Чтобы, значится, в два ножа, попугайчиков этих нидерландских с веток снимать? Приемлю, комендант, по-архиерейски приемлю.

В это время подполз солдат, которого прихватил лейтенант Глодов.

— Что, этого тащить? — деловито поинтересовался он, показывая на убитого.

— Нет, кардинал эфиопский, вон того! — прошипел Мальчевский. — Тащи, кого дают. — И вдруг совершенно иным, встревоженным голосом добавил: — Только ты его так, аккуратненько. Голову смотри не порань.

— Хоть и мертвый, а все ж таки своя живая душа. Зато потом, если придется, я тебя тоже… нежненько тащить буду, — по-вороньи ворковал младший сержант, помогая приумолкшему бойцу протянуть несколько первых метров.

Уже уползая, Беркут все время прислушивался, прикидывая: вот Глодов и солдат уже у края косы, вот заползают в залив между косой и плавнями… Теперь, кажется, все уже на косе!…

— Шепотульки, шепотульки, шепотулечки мои… — тяжело сопел-напевал Мальчевский, все время нагоняя капитана и бодая его головой в сапог. — Крохотульки, крохотульки, крохотулечки мои…

— Эй ты, — не выдержал Кремнев, переворачиваясь на бок. — Ты еще поднимись и строевую затяни.

— Сохранять молчание! — вполголоса, но властно прикрикнул Беркут, уже как бы на обоих.

Во всех четырех вылазках, в которые Мальчевский ходил вместе с ним, он напевал только эту свою дурацкую песенку. И сначала капитана это тоже слегка раздражало. Но он щадил младшего сержанта: может, страх забивает, а может, своеобразный заговор от пули. Поди знай!

Лейтенант неожиданно приостановил движение и чуть приподнял руку. Беркут и Мальчевский почти одновременно ринулись к нему, только Арзамасцев остался чуть-чуть позади. В последнее время ефрейтор и на вылазки ходил неохотно, и в бою старался быть поближе к каменоломням, или же стремился поскорее заползти под ближайший каменный козырек. Что-то происходило с ним — Андрей это заметил.

— Не понял, — еле слышно произнес капитан, оказавшись плечом к плечу с разведчиком. — Что случилось?

Впереди, прямо по курсу, чернела вмерзшая в лед колода, а рядом с ней — еще какая-то коряга. Но Кремнева остановило не это.

— Так ведь и я тоже ничего не пойму. Откуда тут второй взялся? Их, вон, двое лежит, — ошарашенно как-то нашептывал лейтенант.

— А должно быть? — деловито поинтересовался Мальчевский, успевший подползти к разведчику справа.

— Один. Тот, что первым пал, остался метрах в пятидесяти от него.

— Ну, остался. Потом подполз… — деловито объяснил Мальчевский.

— Убитым остался, — раздраженно уточнил Кремнев.

— Все равно подполз. Вдвоем и убитому веселее. Покурить можно.

— А, капитан, что скажешь? — повернулся разведчик лицом к Беркуту. Балагурство Мальчевского явно раздражало его.

— То же самое: что их там двое лежит.