До пепла...

— Ну, тебе еще учиться и учиться, Дамир, — ехидства в Тоне не уменьшилось и тогда, когда она от возбуждения задыхалась. Великолепно, ему все нравилось. Вот просто от и до!

— Проконсультируешь? — вальяжно развалившись на спинку дивана, крепче женские бедра обхватил, начав ладонями гладить теплую кожу, щекотать, заводить по-новой.

— Не уверена, что ты обратишь внимание на нюансы, уж очень яркий и доминирующий у тебя свой стиль, — рассмеялась Тоня, но наклонилась и припала к его рту своими губами.

И, черт! Дамир залип! Хоть и был искус вновь напасть, перехватить инициативу, прикусить губы и этот дерзкий язык, но… Ему понравилось то, как Тоня это делает. Нет, не приторно и не в засос… Как-то так, будто и сама изучала его: вкус Дамира узнавала, твердость его губ с удовольствием пробовала, сама царапалась и покусывала, то и дело спускаясь на щеки и подбородок.

— Черт, я тебе засосов наставила! — хрипловатым грудным голосом рассмеялась, дойдя до его шеи. Провела пальцем по следам. — Прости. Но ты сам виноват, нельзя было так меня заводить, до безумия. Я с тобой как бешеная стала, — явно опять дразнясь, Тоня царапнула зубами около кадыка, сжала его плечи, ногти вдавливая.

У него по спине, как горячей лавой окатило, пробило позвонки током. Пах уже ломит.

— Я без претензий, — отозвался низко, вне контроля разума сжав ее бедра со всей силы ладонями, испытывая странное чувство, словно ему мало… Всего мало! Самой этой женщины в его руках недостаточно. Ведь только поимел, а вновь в каждой клеточке голод. И еще больше ее хочется. Все тело зудит этой нуждой. Толкнулся членом вверх, во влажность, которую великолепно чувствовал, пытаясь унять свою потребность. — Сам такой.

— Скажи, что у тебя еще презервативы есть, Да-а-ам-и-р! — застонала она ему в рот на выдохе, язычком забравшись вглубь, будто щекотала изнутри.

У него от этого мышцы и сухожилия как спазмом сжимало, обуяло диким желанием подмять под себя вновь.

— К счастью, есть. Еще две штуки, — вроде и рассмеялся, а сам искренне порадовался, что успел из своей машины забрать пачку. Хотя был не уверен, что смог бы сдать назад, сложись иначе. Выкручивались бы.

— Тоня! Подожди! — окрик Эли догнал ее почти у лифта и заставил остановиться."

"Оглянулась, заметив подругу, что мчалась к ней от пропускной. Расплылась в улыбке. Ощущалось, что Эля засиделась дома, вон, как торопилась в офис! А еще позавчера сомневалась, достаточно ли поправилась, чтобы самостоятельно в магазин выйти.

Сама Тоня, в отличие от Эли, ощущала с утра какое-то непривычное желание замедлиться и неспешно просмаковать каждую минуту. Только вот сейчас кольнуло, что вечером не перезвонила подруге, не уточнила, как у той дела? Пархомов весь мозг из головы вынул, любые иные мысли.