До пепла...

От чего нежная кожа покрылась «мурашками», по позвоночнику как вибрация, разгоняющая импульсы в каждую клетку! И так плотно! Чересчур!

Она пропитывалась, просачивалась Пархомовым: его волей, горячностью, жаждой и жадностью, даже этой чертовой торопливостью! Испарина над губой, на висках, под волосами! В груди печет непривычно, но до одури приятно, в животе…

И тут неожиданно осознала, что ей не из-за разыгравшегося воображения жаром живот окатывает! Пархомов уже умудрился пробраться под ткань блузы, вытянув тонкий шифон из-под пояса юбки, и его твердые, чуть шероховатые пальцы скользят, натирают и гладят кожу. Дразнит впадинку пупка, чуть царапая ногтем большого пальца… Мама дорогая! Она никогда не думала, что у нее затылок и пупок — мега эрогенные точки! Коленки ослабли, задрожав…

Но не ее сила воли!

Мужчина тем временем надавил сильнее рукой, вжал свой пах в ее ягодицы новым толчком, будто уже трахает.

— Что, вот так сразу? И не поцелуешь даже? — хмыкнула с максимумом сарказма, на который сейчас была способна…

Мало, катастрофически мало! И Дамир эту слабость уловил, как любой опытный хищник.

— Я никого не целую, птичка, — отозвался он с насмешкой, чуть прикусив ей плечо через тонкую ткань. Заставляя дрожать. И уже удобно так подстроил, прогнул ее бедра под себя, членом толкается, словно хочет и сквозь слои ткани ее тело покорить одним ударом.

Да ладно! Это он так прикалывается над ней? Разве есть те, кто не целуются совсем?

Блин, раздражала его самоуверенность!

— Меня без поцелуя даже пальцем не тронешь, — отозвалась Тоня с вызовом, — надо же проверить, что мне тебя, вообще, касаться понравится, а не вывернет сходу…

— Этим пальцем не трону? — перед глазами его указательный палец. — Или вот этим тебя тронуть не дашь, птичка? — уже с пошловатой насмешкой добавил средний. — Или всю ладонь оттолкнешь? — и эта ладонь вдруг опускается на ее губы, скулы, закрывая лицо от всего вокруг… Каким-то острым и новым, запретным для нее искушением дурманя.

Дыхание прервалось, грудь сдавило, горло. На какую-то долю секунды словно в темноте, и нет ничего вокруг, кроме мощного и покоряющего ее тела Дамира!..

Удар сердца… Второй пропустила, как выпало, перевернулось что-то в груди.

Оттолкнула!

Нет, ну у нее тоже самомнения и гордости хватает! Даже если никто ее еще так не заводил с пол-оборота, что она от одних намеков почти кончить готова! Но и вслух признавать подобное — не станет. Не заслужил ничем."

"И, спасибо, что он живот ее гладит, а не ниже руку опустил, а то ни черта бы ему не доказала, едва Дамир почувствовал бы, как между бедрами у Тони влажно и жарко, все пульсирует, сливаясь, подстроившись под пульс-толчки его плоти… Чего оба не контролировали, кажется, стараясь на словах сосредоточиться.