До пепла...

Но так захотелось еще момент для себя урвать! Как же ей, оказывается, его не хватало! Соскучилась почти невыносимо!

«Ужасно! Разве возможно настолько нуждаться в ком-то?!», — мысли из разума не делись никуда, как и боль.

— А той малолеткой нервы успокаивал? — не удержалась, съязвила ему в губы, глотая с привкусом дыма собственную горечь, жгучая ревность внутри печет.

— Я даже не знаю, кто она, Тоня, — обхватил горячей ладонью ее щеку. — Мне ее Никита обеспечил на сегодня, для формы, так сказать, — усмехнулся, то ли укусив, то ли так вот поцеловав, Дамир, явно самодовольно уловив все чувства и эту вспышку ревности. — Никого не было после тебя, птичка, клянусь! — с неожиданной пылкостью ей в губы выдохнул. — Вообще не до баб было, да и… как же мне тебя хотелось! Остальных и не вижу! А ты, блин, замуж собралась!.. Придушить этого твоего придурка хотелось раз двести вчера!.. — резко рыкнул вдруг, с яростью, внезапно поменяв настроение. Она за этими скачками его эмоций не успевала! — Ты — моя!

Ей не должно было от этого признания настолько хорошо стать! Жар в голове теплом по всему телу, по венам разбегается, словно переливающиеся искры ей в сосуды впрыснули… Ну вот с какой радости?! Это же не отменяет ничего! Не искупает самой сути его отвратительного поступка…

И уже говорил такое, а на следующий день послал Тоню подальше!

— Я Дэну еще ответ не дала, на самом деле, — такое впечатление, что голос жил отдельно от разума, выдав то, что Тоня не собиралась оглашать. — И не было ничего…

— Верни ему кольцо! — тут же воспользовался Пархомов послаблением ее защиты.

В себя впечатал почти. Начал короткими и жесткими, но такими будоражащими поцелуями покрывать ее шею, прикусил мочку уха! А рукой ее пальцы обхватывает, вроде он тут же собрался с нее стащить ненавистное ему кольцо! Тоня дернулась, высвобождаясь. Нет! Она точно не позволит ему вот так собой распоряжаться теперь! Не заслужил!

— Пархомов!!! — специально продолжала по фамилии звать.

Задело тогда дико, и напоминала ему теперь, как нож под ребра вворачивая. А Дамир понимал, кажется, и хмурился каждый раз. Недовольный… Что ж, пусть терпит, сам так решил.

— Прекрати, Тоня. Я понял, что ты зла, но имя же мое не забыла! — с моральным напором выдал он, будто смешал в одной фразе вину и попытку извиниться. Но охренительно коряво вышло, если бы ее спросил! Крепко держал при этом, не позволяя пространство отвоевать.

И Тоня не собиралась это скрывать! Наоборот, хотела одернуть его, напомнить, что независимая и самодостаточная, сама будет решать! Выдвинула подбородок вперед, хоть так пытаясь оградить свою территорию.