От подчиненных до подчиняемых (СИ)

На эмоциях я выскочила в коридор, практически побежала в кабинет за сумкой, застыла лишь на мгновение у двери, дрожащей рукой дернула на себя, залетела внутрь. Главное, не смотреть по сторонам, не встретиться взглядом с мужчинами. Я подскочила к своему компьютеру, заметила оповещения в чате прежде, чем нажать кнопку выключения: куча сообщений от Андрея. Даже открывать не буду. Схватила с тумбочки сумку и таким же спешным шагом бросилась на выход. Глаза щипало, в груди застрял ком. Не смотреть по сторонам!

— Алевтина Викторовна, — Ярослав преградил дорогу, возник передо мной как из ниоткуда. Я чуть не врезалась в него, удивленно подняла голову. О, нет…

У мужчины напряжены скулы, буравит меня тяжелым взглядом из-под очков, на переносице складки. Он взволнован, кожей чувствую разряд, электрическое поле вокруг. Я сворачиваю, ускользаю, по моим щекам уже текут слезы. Я поднимаю воротник, пытаюсь скрыть им лицо, убегаю прочь. Все, я в коридоре, до лифта недалеко.

— Алевтина Викторовна! — услышала за спиной голос программиста, хлопок дверью. До меня доносятся быстрые шаги, я тоже ускоряюсь. Со страхом и разочарованием понимаю, что мужчина меня сейчас догонит. Лучшая защита — это нападение.

Я взялась за застежки ошейника, стала судорожно его снимать. Когда шаги прозвучали практически за моей спиной, я обернулась и с силой бросила увесистый аксессуар в коллегу. Тот автоматически закрылся, отбил ошейник, но не замедлился. Схватил меня за запястье, потянул на себя. Я попыталась вырываться, от отчаяния решила укусить мужчину за руку, которой он меня дерржал. Впилась зубами в предплечье, не сильно, но ощутимо. Ярослав не дернулся, вытерпел, не ослабил хватку.

— Отпусти меня, — остервенело приказала я, однако мой голос сорвался. Горло сжал сильный спазм, в груди разлилась едкая боль, я поняла, что уже не смогу сдержать плач.

— Что случилось? — твердо спросил мужчина.

— Не твое дело, — сквозь рыдания огрызнулась я.

Ярослав раздраженно выдохнул, подскочил, рывком лишил меня равновесия, прижал к своей груди. Я трепыхалась, но силы на сопротивление вскоре закончились. В крепких объятьях коллеги я дала волю чувствам. Его рубашка стремительно становилась мокрой от слез.

— Тише, тише. Не плачь, — приговаривал мужчина, и от его ласкового тона мне становилось вдвойне невыносимей. На волю просилась скопившаяся за неделю усталость, грозила вылиться в истерику, но я не могла себе позволить такую роскошь. Не на работе, не при Ярославе. Даже то, что мы стоим сейчас посреди коридора, где нас может увидеть каждый — большая ошибка.

— Отпусти меня, — уже спокойней произнесла я, когда первые волны рыданий прошли.