От подчиненных до подчиняемых (СИ)

Макс открыл было рот, чтобы возразить, но по торжествующей улыбке его друга, я сразу поняла, что рыжик согласится. Так и случилось. Продолжая смущаться Макс коротко кивнул.

— Ну и хорошо, — смиренно добавил он.

Друзья поднялись из-за стола и направились к кровати, где удобно расположились у спинки каждый с джойстиком в руках. Ярослав включил телек, игровую приставку, поманил меня рукой, похлопал по кровати ровно между ним и Максом. Там как раз хватило бы мне места. От перспективы сидеть зажатой между двух друзей меня охватил легкий жар. Чертов Ярослав… Он же отлично знает, что я чувствую! Издевается, сволочь. Смакует. Нагло ухмыляется, наблюдая как я на дрожащих ногах подхожу и залезаю на кровать. Именно ту кровать, где мы всего четыре дня назад занимались сексом втроем. Если я и умею мастерски делать вид, будто ничего не произошло, то сейчас у нас целое театральное представление! И именно сейчас я совершенно не хочу в нем участвовать. Не могу отвлечь себя, переключиться. Перед глазами картины, как я наконец обнимаю Макса, как жмусь к нему, как слышу его короткие невероятно сладкие вздохи, как он нежно обращается ко мне, ведет рукой по волосам, лучезарно улыбается. Как говорит, что прощает меня, а я радостно говорю в ответ, что не надо никого делить, что я люблю обоих, что большего всего на свете мечтаю видеть их счастливыми. Его и Ярослава. Вместе. Втроем. Я до боли укусила губу, пытаясь вырвать себя из плена несбыточных фантазий. Вот же идиотка.

И если б только Ярослав осадил меня, охладил мой пыл, но он ведь сам чокнутый! Он сам мне предлагал в пятницу рай с Андреем! Поселил идею, а она разрослась, укоренилась в моем мозгу, что не вырвешь, не выдерешь — у нее, как у корня одуванчика, так или иначе остается маленький отросток раз за разом вырастающий в полноценный цветок. А сейчас, когда они так близко, когда можно ощутить тепло их тел, шум их дыхания, едва заметно прикоснуться к одному, прикоснуться ко второму, разве я могу сдержаться? Разве мое тело может не ныть от настойчивого возбуждения, не желать ласк, поцелуев, большего? Замотаться бы с головой в одеяло, спрятаться под кроватью, запереть себя в тулате. Что угодно сделать, лишь бы избавиться от этого навязчивого невыносимого чувства!

— Играем лучший из пяти, — вырвал меня из транса громкий голос Ярослава.

— А чего не из ста? Думаешь, увеличишь свои шансы? — подколол Макс.

Ребята выбирали на большом экране двух противоборствующих персонажей. Программист взял обещанного “Хладнокровного” — человекоподобную ящерицу в кожаных доспехах, а рыжик — полуобнаженную, я бы даже сказала, символически одетую в обрывки ткани, едва прикрывающие женские прелести, блондиночку с короной на голове по имени “Сюсанна”.