От подчиненных до подчиняемых (СИ)

Я отрицательно замотала головой, надулась как маленькая девочка, а самой внезапно до ужаса захотелось плакать.

— Раз уж хочешь меня отшить, то не надо быть таким милым! Легко говорить “не ешь леденец”, но при этом совать его мне в рот! — обиженно заявила я.

Ярослав фыркнул.

— Ну и аллегории у тебя, Лёв. Ты не представляешь, до чего мне тяжело не совать никакие леденцы тебе в рот. До них дело даже не дошло."

"— Да я не…, - вопреки моему желанию, щеки обдал стыдливый жар. — Просто…

— Макс не согласится быть с нами, Лёв. Я знаю его в двадцать раз дольше, чем ты. Можешь из кожи вылезти, хоть Луну с небес ему достать. Он не такой, как мы.

Безысходные настроения Ярослава разозлили меня.

— А ты спрашивал? Спрашивал у него когда-нибудь напрямую? — набросилась я на коллегу. — Что вообще за формулировка: “не такой”? Какой такой? Я вообще пытаюсь вывести его хоть на какой-то контакт в отличии от тебя! Ты заварил эту кашу, а мне теперь расхлебывать? Здорово ты устроился! Подбил всех, а потом развел руками, будто не причем! Знаешь, я сдамся только в тот момент, когда Макс лично мне, прямо в лицо, скажет, что думает! Ясно?

— А чего хочешь ты? Скажи мне честно. Прямо сейчас. Давай! — разозлился в ответ программист. — Ты сама хороша! Сидишь на тепленьком и делаешь вид, будто так и надо! Ты используешь меня, Лёва. Просто признай. Если бы я не любил тебя…, - мужчина прикусил язык, запаниковал, осознал, что проговорился. — Я на улицу, — быстро перевел тему и пулей выскочил в прихожую, словно Флэш, даже не доев свою порцию. — Сука! — выругался и вернулся к шкафу за джинсами. Семимильными шагами пролетел по комнате туда и обратно, не поворачиваясь в мою сторону, зашуршал у входной двери одеждой. Я услышала звон ключей и громкий хлопок. Ярослав запер меня в квартире, наедине с ворохом странных и противоречивых мыслей.

Получи, Алевтина, оплеуху. По своей дурьей голове. Значит, моя суперспособность делать вид, будто ничего не произошло? Могу, умею, практикую! А что мне сделать? Сломаться? Смириться? Предаться чувству вины? Что из этого мне поможет или даст хоть какой-то результат? Я обвила себя руками и съежилась от резкого пронизывающего холода в теле. Наверное, Ярослав прав, и мне пора прекратить летать в облаках. Сам посадил меня в самолет, сам завел двигатель, сам увез меня на седьмое небо, а теперь выбрасывает без парашюта…

Я ведь тоже люблю его.

Страшно признаться. Проще — оттолкнуть и зарыть голову в песок. Да, я могу понять Макса, почему он столько ждал и не решался открыться. До одури страшно. Если сказать вслух, то все — обратного пути нет. Это устный договор, от которого потом не отвертеться, не обратить в шутку, не защититься. Любовь — это уязвимость, это брешь, через которую можно убить.