От дворца до острога

Постоянный квалифицированный наемный мастеровой из горожан был редок: ведь мещанство и цеховые были при своем деле. Поэтому стоил такой мастеровой дорого: немногочисленный русский постоянный квалифицированный рабочий в первой половине XIX в., пока не хлынул в город поток свободных от власти помещика и от земли крестьян, был самым дорогим в Европе. Это и был зародыш будущего рабочего класса.

Как психология городских рабочих-сезонников практически не отличалась от крестьянской, так и быт и психология постоянных промышленных и транспортных рабочих не отличались от быта и психологии мещан и цеховых. Этому способствовала специфика промышленного производства. Большинство русских предприятий было небольших размеров: 15–20, 25 рабочих с огромной долей ручного труда. В таких заведениях хозяин нередко сам работал рядом с рабочими или, во всяком случае, знал каждого из них, всю их подноготную, знал и понимал их нужды, их слабости и достоинства. У такого хозяина в случае нужды можно было попросить денег вперед, а то и без отдачи, чтобы помочь семье; не вдаваясь в околичности, хозяин собственноручно мог наказать виноватого и поощрить хорошего работника; по субботам, пошабашив, они все вместе, по русскому обычаю, шли в баню, а оттуда – в питейное заведение, выпить косушку. И если рабочие были недовольны прижимистым или слишком строгим хозяином, они тут же, подвыпив, могли «поучить» его – в вину это не ставилось. На мелких предприятиях нарушения трудовой дисциплины, например прогулы, были значительно реже, чем на крупных. В. И. Ленин писал: «В мелких заведениях – например, у городских ремесленников или рабочих, – штрафов нет. Там нет полного отчуждения рабочего от хозяина, они вместе живут и работают. Хозяин и не думает вводить штрафы, потому что он сам смотрит за работой и всегда может заставить исправить, что ему не нравится» (Цит. по: 112; 273). На мелком предприятии нарушение распорядка скрыть было трудно, а наказание следовало незамедлительно, и это был не формальный штраф, а, зачастую, физическое насилие. Особенно если работы производились артельно и были сдельными: тут побить могли и товарищи.

Начавшаяся в конце XIX в. индустриализация страны положила конец этим, хотя и не без червоточинки, но патриархальным отношениям. На огромных заводах с сотнями и тысячами рабочих исчезла всякая личная связь рабочего с хозяином, да и хозяином могло быть безликое акционерное общество. Отношения здесь были анонимные, формальные или полуформальные. Рабочий теперь имел дело с администрацией завода, такими же наемными работниками, которые должны были держаться в рамках предписаний владельцев и не могли входить в детали личной жизни каждого рабочего.