От дворца до острога

И другой современник-москвич вспоминал: «Прежняя физкультура выражалась в «стенках», в кулачных боях…

В местностях, заселенных мастеровыми или фабричным людом, почти каждый праздник, особенно по зимам, происходили «стенки», в них принимали участие большей частью мальчики-подростки; взрослые же находили удовлетворение в кулачных боях на Москве-реке.

Я помню, как происходили кулачные бои на льду Москвы-реки у Бабьегородской плотины, между рабочими Бутиковской фабрики и рабочими завода Гужона. Были большие бои и у Пресненской заставы. В этих боях участвовали сотни людей. А с той и другой были известные, испытанные бойцы» (15; 69).

Постоянный квалифицированный рабочий, живший в благоустроенных казармах, на квартирах или даже в собственном доме, был грамотен, в свободное время читал газеты, обычно типа «Газеты-Копейки», и лубочные книги, например о похождениях сыщиков Путилина или Ната Пинкертона. Рабочие 80 – 90-х гг. вспоминали: «Обыкновенно вечером рабочие усаживались вокруг меня, и я читал вслух про Бову Королевича, Еруслана Лазаревича, но большей популярностью пользовалась «Битва русских с кабардинцами» или «Прекрасная Селима, умирающая на гробе своего мужа»… В 1884–1885 годах рабочие с интересом читали бесконечный разбойничий роман о похождении разбойника Чуркина, который печатался в «Московском листке» (184; 383, 395). Однако было немало квалифицированных рабочих, с удовольствием читавших не только «Еруслана Лазаревича», но и Пушкина или Гоголя, даже Спенсера и Конта, Маркса и Каутского, и составлявшие небольшие библиотечки разрешенных или запрещенных книг. Связанные с пропагандистами-народниками и социал-демократами рабочие вспоминали: «Вот здесь мне впервые в 1883 г. пришлось прочесть две революционные книжки: «Речь Петра Алексеева» и «Кто чем живет» Дикштейна… Здесь мне пришлось прочесть Успенского, Златовратского и некоторые популярные книги, изъятые из обращения» или «Из всей литературы, которую я тогда читал, на меня произвели огромное впечатление произведения Шелгунова, особенно его «Пролетариат Англии и Франции»… Увлекались Шелгуновым, Лассалем, «Историей одного крестьянина» Эркмана Шатриана, «Оводом» Войнич, «93-м годом» Гюго…» (184; 385, 388, 394, 395). Для таких рабочих в городах открывались народные дома: с лекционными залами, где выступала местная интеллигенция, с читальнями и концертными залами, с самодеятельными оркестрами, хоровыми и театральными коллективами и т. п.; имелись и особые рабочие чайные с подачей не только чая, но и газет, и журналов. Подобные заведения, разумеется ближе к концу XIX – началу ХХ в., открывались на общественные средства либеральной интеллигенцией, но иногда и при поддержке полиции, консервативной публикой, а то и администрацией.