От дворца до острога

Но сыновей уже все-таки учили, и во многих городах, ранее всего в богатой торговой Москве, на купеческие деньги и по купеческой инициативе открывались коммерческие училища, академии и прочие того же рода учебные заведения. Вольнодумные купцы учили, особенно во второй половине ХIX в., своих сыновей в гимназиях, а кое-кто даже отдавал их в университеты, дочек же – в частные пансионы.

Вообще, современники делили в середине XIX в. московское (а значит, и все провинциальное) купечество на три своеобразных рода: бривших бороды и носивших европейское платье, вплоть до фраков; коротко стригших бороды и носивших тоже европейское, но скромное, вроде пиджаков и сюртуков, платье, сочетая его с русским, например с косовороткой, картузом; не стригших бород и носивших русское платье, или, точнее, русский вариант европейского, например сибирку, глухой длиннополый сюртук с жилетом, сочетая их с косовороткой навыпуск и панталонами в высокие сапоги, или же попросту – поддевку либо чуйку. Соответствующим образом одевались и их жены, а особенно дочки – в кринолины с корсетами, ротонды и шляпки; в блузки, юбки и салопы, особым образом повязывая на голову яркий платок – «головку» (с узлом на темени и торчащими короткими уголками); в старозаветные сарафаны, душегреи и кички, а по праздникам и шитые жемчугом кокошники. Отвечавшим этим трем типам купцов было и обучение детей: самоучкой в лавке, в пределах чтения гражданской печати, письма и арифметики, в училище или гимназии (не обязательно с окончанием полного курса), в университете, иной раз даже заграничном. В целом русское купечество эволюционировало, постепенно цивилизуясь (в основном налет цивилизации был тонким: не катание в ковровых санях или на лодках с песельниками, а поездки к «Яру» или в «Эльдорадо» к шансонеткам), но ядреный корень старорусской закваски, особенно в дальней провинции, да еще и у старообрядцев, сохранялся долго.

Новые поколения купцов жили уже по-новому, приобретя соответствующую психологию. Иной же раз такой современный подход к жизни был характерен и для купцов старого времени, современников тит титычей, воспетых А. Н. Островским. Дед создателя Театрального музея и богатейшего фабриканта А. А. Бахрушина, зарайский прасол и скупщик сырых кож, «отличался большой любознательностью, любовью к просвещению и был предприимчивым человеком.