От дворца до острога

Все остановились, ему почтительно и торопливо подали требуемое, он отрезал кусочек, пожевал с кислой гримасой и сказал: «Пошел дальше!» – пиршество продолжалось с самыми неумеренными возлияниями…

На другой день, часа в четыре, в дверь моей комнаты постучался «молодец из города» (так назывался Гостиный двор), где были лавки вчерашнего виновника торжества, и, подавая мне завернутую в салфетку корзиночку с фруктами, заявил, что молодые приказали кланяться и объяснить, что они в добром здравии» (184; 295–297).

Дополняя мемуариста, отметим, что купеческая свадьба была не не свадьбой без свадебного генерала «со звездой и с еполетами»: «Было время, когда на купеческие свадьбы приглашались генералы, правда, не действительные, а отставные, они не были родней ни жениху, ни невесте и даже не были совсем знакомы с ними, но приглашались для «большей важности» и получали за это особую плату». Точно так же не обходилось и без пышной кареты с зеркальными стеклами для новобрачных, обычно заказывавшейся «от Ечкиных» (наиболее известных содержателей экипажей), без длинной вереницы экипажей для поезжан, с лошадьми, украшенными лентами и цветами, без густой толпы народа у ворот, ожидавшей угощения и подарков, и без квартального и нескольких полицейских «для порядка». Очень подробно и поэтапно описывал купеческую свадьбу автор «Ушедшей Москвы» И. А. Белоусов. Браки устраивались свахами.

Таким же пышным было и другое семейное событие – похороны: с длинным поездом карет и колясок, хотя бы и пустых, с многолюдными и долгими поминками, на которых нарочито приглашенный самый звероподобный протодиакон время от времени провозглашал «Вечную память», подхватываемую синодальными певчими, и с толпами народу во дворе и на улице, для которого устраивались специальные столы и заготавливались мелкие деньги.

Разумеется, в этой жизни купечества, придерживавшегося (скорее, неосознанно) традиций, были различные варианты. В некоторых домах обстановка была «комильфотнее», хотя и не сильно отличалась. Образ жизни в домах патриархального купечества среднего достатка был прост: «Чаепитие утром, днем и вечером, долгие сидения за кипящим самоваром, обильные жирные обеды и ужины, отдыхи днем, карты, приживалки…» (6; 57). Вернувшись из амбара или лавки, хозяин плотно ужинал (обедать на месте торговли ему обычно не удавалось), обходил свои владения, собственноручно запирая все замки, вплоть до уличной калитки, и, помолившись, с сумерками заваливался спать. Дворнику, часто какому-нибудь бедному родственнику, строго наказывалось никого со двора не пускать и всю ночь нести караул. А чтобы дворник не пропустил какого-нибудь любителя лазать через заборы, с цепи спускались огромные «меделянские» псы, ходившие на медведя.