От дворца до острога

Хозяева действительно не боялись, что они из них готовят в будущем себе конкурентов, говоря: «На наш век всем дела хватит!» (28; 583–593).

Ну, что касается отношения к «мальчикам» и приказчикам – об этом речь еще впереди. Не все было здесь так благостно.

Не везде купечество жило в бывших барских особняках или собственных домах. В Петербурге в основном приходилось снимать квартиры: «В это время мы жили… на Владимирском проспекте, в квартире о шести комнатах, в четвертом этаже, во дворе… Помню, что комнаты были маленькие, окрашенные клеевой краской, с панелью другого цвета, и по стенам были выведены фризы, а в углах белых потолков намалеваны по трафарету какие-то цветные вазы. Бумажные обои тогда только входили в моду и были очень редки и дороги. Мебель была потемнелого красного дерева, мягкая, но не пружинная, потертая и в чехлах. На окнах висели кисейные занавески, перед простеночными зеркалами на ломберных столах с бронзовыми ободками стояли подсвечники с никогда не зажигавшимися восковыми свечами. Стеариновых свечей тогда не было, и жгли только сальные свечи, снимая нагар с их светилен щипцами. Восковые свечи перед большими праздниками всегда мылись с мылом, так как они до того засиживались мухами и покрывались копотью, что делались пестрыми. В углах каждой комнаты было по нескольку старинных икон в серебряных окладах, с серебряными же лампадами ‹…›.

Семья у нас была большая, жили мы тесно, но сравнительно чисто. Тараканы и клопы водились, считаясь неизбежной принадлежностью жилья, но их время от времени травили бурой, скипидаром, ошпаривали кипятком. Это было своего рода эпоха для нас, детей, и развлечение. Помню, что полы у нас в квартире были простые, крашеные, и по субботам происходило генеральное мытье их, после чего расстилались половики, полотняные дорожки, а вечером, во время всенощной, зажигались у икон все лампады» (103; 127–129). Н. А. Лейкин в самом своем знаменитом очерке «Апраксинцы» так описывал жилище купца середины XIX в.: «Тяжелая старая мебель почернелого красного дерева, с медными украшениями в виде полосок и розеток; кресла с лирами вместо спинок, пузатый комод на львиных лапах и горка с старинным серебром и аппетитными чашками с изображением птиц, генералов и криворотых барышень. На стене портреты ‹хозяев› Ивана Матвеича и Аграфены Ивановны, снятые в молодых летах, да картины: Фауст играет в шахматы с Мефистофелем и неизбежный Петр Великий на Ладожском озере… Немного подале висят часы, на циферблате которых фламандские крестьянин с крестьянкой» (Цит. по: 103; 13). Чувствуется, что мебель уже устарелая, предыдущих десятилетий, когда хозяева после сочетания браком устраивались своим домком, давно не обновлявшаяся.