От дворца до острога

Две комнаты еще внизу, у обоих концов коридора, одна, маленькая и светлая, – в распоряжении нашей экономки, другая, большая, – буфетная с выходом на черное крыльцо – вот и весь низ. По широкой массивной лестнице из полированного ясеневого дерева с изящным витым балясником поднимаешься наверх…

Верх – это было царство наше, детей… Средняя большая комната была отведена под «классную»… Здесь стояла наша прежняя рояль… Из двух смежных с классной комнат левую, узкую, занимала мадемуазель, а правую, более поместительную – Лена… Коле было устроено спальное помещение в глубине классной… Я со своей старенькой деревянной кроваткой помещалась в одной из комнат, выходивших на север, занимаемой Юлией Андреевной. В соседней комнате жила Дунечка, деля ее с горничной…» (187; 188–200).

Но это – столичное богатое купечество, образованное, тянувшееся за дворянством. Купеческие капиталы еще не определяли стиля купеческой жизни. Дело было в ином, и даже очень богатые купцы могли жить не столь стильно: «Обстановка наших комнат очень отличалась от обстановки всех купеческих домов, которые мы знали. Там парадные комнаты – как у нашего дедушки – имели нежилой вид. Да в них по будням никто и не входил, разве прислуга, чтобы смахнуть пыль и полить растения, что стояли на окнах и на полу в огромных деревянных кадках. Тяжелая мебель в чехлах стояла, как прикованная, по стенкам. Шторы на окнах были спущены, чтобы вещи не выгорали от солнца. И все предметы в этих комнатах были громоздки, аляповаты и, главное, разнокалиберны. Золоченой бронзы огромные подсвечники стояли на картонных подносах, отделанных связанными из шерсти цветами. Рядом цинковая лампа. В стеклянных полосатых вазах восковые цветы. Столы в гостиных были покрыты белыми нитяными салфетками, так же как комоды в спальнях. На этих комодах ставились шкатулки и фотографические карточки в рамках из соломы или раковин. В горках за стеклом громоздились серебряные или золотые вещи: чашки, стаканчики, ложки, золотые пасхальные яйца на пестрых атласных ленточках, букет фарфоровых цветов. Во всех комнатах в красных углах висели огромные иконы с оправленными, но не зажженными лампадками.

Так же отличалась и сервировка их столов. У них даже в парадных случаях прекрасные чашки Попова или Гарднера ставились на стол вперемешку с дешевыми чашками, разными по форме и размеру, со стаканами в мельхиоровых подстаканниках, чашками с надписями: «Дарю на память», «В день ангела», «Пей на здоровье». Чайник от другого сервиза, сливочники то стеклянные, то фаянсовые. Молоко часто подавали прямо в глиняном горшке, из которого круглыми деревянными ложками наливали его в чашки. Варенье подавалось в больших сосудах, похожих на суповые миски.