От дворца до острога

Открывались окна (зимой!), двери в зимний сад (если он был), лакеи разносили блюдечки с мороженым, охлажденные крюшоны, оранжад, оршад и лимонад и замороженное шампанское. После бала даму, одетую в легкое декольтированное платье, под которым был только корсет и тонкие батистовые панталоны, ожидала промороженная за долгие часы стояния на улице карета, везшая ее иной раз на другой конец города. Накинутая на плечи шуба или ротонда помогали мало, особенно если учесть, что обувь была самая легкая – атласные туфельки на тонких чулках, пусть даже и в меховых кеньгах, натянутых в передней при выходе. Итог – горячка, а если выздоровление состоится, то, вероятнее всего, бич той эпохи – чахотка. Волкова, письмо которой упоминалось выше, от постоянных балов «заметно похудела», а в феврале она пишет: «В нынешнем году многие поплатились за танцы. Бедная кн. Шаховская опасно больна. У нас умирает маленькая гр. Бобринская вследствие простуды, схваченной ею на бале» (48; 60). Простудившись на балу, умерла и мать князя П. А. Кропоткина.

Менее регламентированный характер имел маскированный бал – маскарад. Назначались маскарады значительно реже, уже потому что требовали больших затрат на костюмы. «Программа» маскарада была не столь строга, как бала, да и не столь жестки требования к поведению, поскольку все были скрыты под масками, кавалеры нередко были в маскарадных костюмах, а дамы – в домино, особых глухих, широких маскарадных платьях. Дамы даже могли «интриговать» мужчин, не исключая императора, если он присутствовал (однако без маски). Необходимо было узнать «маску» («Маска, я знаю, кто ты»). Известен анекдот о Николае I, любителе маскарадов – в ответ на вопрос: «Кто же?» он грубо ответил слишком назойливой даме: «Дура!». В Москве и Петербурге маскарады иногда проходили не у частных лиц, а в залах Императорских театров или в домах Дворянского собрания, были довольно многолюдны и собирали весьма пеструю публику: в темноте, то есть под маской, «все кошки серы». Впервые побывавший в маскараде молодой провинциал писал: «Кроме разнородных комически наряженных масок, танцевавших, прыгавших, дурачившихся и бесившихся напропалую, было много великолепно разодетых кадрилей, очень чинно расхаживавших и разговаривавших с некоторыми из сидевших в ложах дам. Мне очень понравилась одна женская маска, одетая разносчицею писем. Она интриговала очень многих и совала им в руки небольшие конвертцы, но, по замечанию моему, она обращалась только к известным значительным особам… которые, распечатав эти конвертцы, очень смеялись.