До конечной (СИ)

Ты убил его! Убил! Я подам на тебя в суд! Ты лишил меня единственной радости, затащив к себе в машину!

— Не смеши меня, — не в силах выслушивать ересь, дёргаю за плечи вверх, вынуждая встать на ноги. Встряхиваю её. Ещё раз скептически осматриваю лицо, выискивая хоть какое-нибудь раскаяние. — Наркотик мне подсыпали с твоей подачи. Мои люди нашли свидетеля. Бывшего любовника твоей матери. Думаю, вам с отцом будет над чем поразмыслить в СИЗО, — отталкиваю и тут же получаю шквал ударов кулаками в грудь.

— Ты ничего не докажешь! Это неправда! Ты лжёшь! Твои придурки блефуют! — последний удар приходится на больное плечо. Взревев от боли, швыряю её на кровать лицом вниз. — Надо было раньше избавиться от твоего ублюдка! Как только узнала о беременности, — сжимая в кулаках простынь, сворачивается на постели в клубок. — Ненавижу тебя, Юдж. Ненавижу…

Последнее признание шпарит мозг кипятком. Она сделала аборт? Сколько дней после УЗИ протянула? Два, три, неделю?

— Собирайся. Поедешь с Германом в «Адонис». Вера Станиславовна обследует тебя и даст мне на руки опровержение моей вины.

— Я никуда не поеду, — всё ещё пытается сопротивляться. Не реагирую. Забираю мобильник и набираю Терентьева.

— Поедешь, иначе я тебя, суку, здесь придушу… Собственными руками.

Глава 35. Сердцу не прикажешь

Евгений

Из-за разборок со Стеллой приходится нанять бизнес-джет. Полёт в Монако обходится в круглую сумму, но двадцать штук евро — это ерунда, по сравнению с тем, сколько я мог потерять, не разгребись я со всем дерьмом сразу.

Два часа полёта проходят в спокойной обстановке. После позднего обеда я сразу ухожу в спальню. Укол, который делает Вика, помогает расслабиться и унять возобновившуюся в плече боль. Мне даже удаётся задремать.

Я снова вижу её во сне. Свою Мышку. Красивую. С солнечной улыбкой на лице. Настолько реальную, что начинаю чувствовать прилив возбуждения под её тонкими и смелыми пальчиками, скользящими по стволу. Теряя грань между сном и явью, с глухим стоном отдаюсь острым ощущениям, пока не начинаю понимать, что Яны здесь и близко нет. Не тот запах кожи витает в ноздрях. Не того цвета волосы сжимает мой кулак. Силуэт совсем не той женщины, которую я жажду видеть рядом с собой.

— Какого хера? — перехватываю ладонью хрупкую кисть, сомкнувшуюся на каменном члене. Просыпаюсь окончательно, рассматривая перед собой невинное лицо медсестры. — Вика, ты спятила? — рявкаю, отрывая её руку от своего паха. Резинка боксеров неприятно шмякает по стволу.

— Идиотка… — шипя, поправляю на себе трусы. — Массаж плеча и уколы — всё, что от тебя требовалось! Дрочить я могу сам!

— Женя, я подумала — Вам нужно расслабиться. У Вас каждый нерв на взводе. Мышцы зажаты, — говорит, поднимаясь с кровати.