До конечной (СИ)

— Я убил собственного ребёнка.

— Ты спас её шкуру. Достаточно себя жрать. Может и к лучшему. Или ты передумал разводиться?

— Нет.

— Хорошо. Теперь Котов решит эту проблему быстро и безболезненно.

* * *К Стелле попадаю в палату после того, как озвучил её лечащему врачу решение по поводу лечения супруги в Германии.

— Привет. Как себя чувствуешь?

Я беру стул и сажусь у неё в ногах с намерением провести здесь не дольше пяти минут. Этого хватит, чтобы выяснить кое-какие детали, всплывшие из разговора с Германом.

Она вопросительно смотрит на меня, поправляя на животе одеяло.

— Отвратительно, — издаёт сокрушённый вздох. — Как можно себя чувствовать, когда у тебя не двигаются ноги? Дай мне красную таблетку и стакан воды.

— Сейчас. Руки пойду вымою.

Поднимаюсь со стула. Ставлю его на место. В туалете кладу мобильник на раковину и тщательно вымываю руки с жидким мылом. Знакомый запах, помимо лекарств, ударяет в ноздри. Снова этот гребаный персик. Аромат лета. Запах женщины, которую не в силах забыть…

Закрываю глаза, прислоняясь лбом к холодному зеркалу. Пару секунд дышу медленно и глубоко, переживая вспыхнувшие в груди ощущения. Давит и ноет. Тоска снова даёт о себе знать. Распространяется в крови как вирус, заражая мой организм неизлечимой болезнью по имени «Яна». Она снова везде…

Встряхнув наваждение, возвращаюсь к супруге.

— Через неделю ты летишь в Германию на операцию, — осведомляю, выдавливая таблетку из блистера. — Десять процентов из ста, что тебя поставят на ноги. Держи, — протянув лекарство, жду, когда она его проглотит и запьёт налитой в стакан водой.

— Ты в это веришь? — скептически хмыкает, отводя отрешённый взгляд к окну."

"— Десять процентов — это много, Стелла. Главное, чтобы ты верила.

— Юдж, пошёл ты, знаешь куда…

— Почему ты не хотела уезжать со мной с ипподрома?

Мой неожиданный вопрос застаёт её врасплох. Стелла вздрагивает. Лицо покрывается белыми пятнами. Сглотнув образовавшийся в горле комок, переводит на меня бегающий взгляд.

— Потому что ты был неадекватен, — отвечает осипшим голосом. — Разве непонятно? Ты нас чуть не убил.

— Точнее, под наркотой, — приходится надавить тоном. — Ты знала об этом?

— Я знаю лишь то, что ты убил моего ребёнка!

В игре в ложь лучшая защита, как известно, нападение. Этим приёмом супруга прекрасно владеет и успешно пользуется. Только не в этот раз.

— Бумаги на развод, что ты подписывала, где они? — решаю не растягивать время, которого у меня и так в обрез.

— Я ничего не подписывала, — спокойно заявляет она. — Ты сказал, что мы можем начать всё сначала. Я согласилась. Что теперь?

— Не мог я такого сказать, — поразившись её инсценировке, плотно сцепляю зубы, чтобы не учинить шума в неположенном месте. — Я всегда довожу начатое до конца.