ДНК. Твои не родные

И она прекрасно поняла, что меня раздражает и нервирует Лена. С тех пор она стала приглашать ее к нам чуть ли не каждый день. Она звала ее на завтрак, иногда на обед. Но не на ужин. Чаще звала, когда Егора не было дома. И я видела, как они там сидят на веранде с чашками кофе или чая и мило беседуют. Иногда смотрят на меня через стекло и глаза обеих горят ненавистью. Скорей бы мы уже переехали, может быть я из-за гормонов настолько нервная, может быть меня просто преследуют навязчивые мысли, и я сама виновата в этих стычках с Валентиной Ивановной. Может мне стоило бы быть терпимей, спокойней по отношению к ней это все же мама Егора, но я прекрасно понимала, что терпимей со мной никто быть не собирался. Меня ненавидят и даже не скрывают этого."

"Голос Лены я услышала, когда складывала полотенце в сумку. Так и застыла с ним. Она же только вчера здесь была. Что за дружба между пожилой женщиной и молодой девушкой, которая им по сути никто? И тут же отвечала сама себе — свекровь нарочно зовёт ее к нам, чтоб я видела разницу, видела кому здесь на самом деле рады, и кто я такая. Кого потерял Егор связавшись со мной. Едва я поставила сумку у стены, как было написано в моей настольной книге по ведению беременности, зазвонил мой сотовый. Это был Толик. Как не кстати звонить мне сюда. Мы договаривались, что я сама ему звоню. Едва я ответила он завопил в трубку:

— Ты должна помочь мне! Мне угрожают, меня хотят убить. Я боюсь мне страшно, Аня. Помоги мне. Пришли мне денег или привези.

— Я не могу, Толь. Мне рожать скоро. Мне уже опасно куда-то ездить и денег у меня нет. Кончились. Я в прошлый раз все тебе отдала.

— Ну мне надоооооо. Слышишь, Аня? Мне надооо. Не смей меня вот так бросать. Убьют меня.

— Не ври. Ты врешь! Это все, — я осмотрелась по сторонам и понизила голос, — это все на наркотики, думаешь я не знаю. Не звони мне больше. Забудь этот номер. Нет у меня денег. Хватит выманивать!

— Не дашь денег я мужу твоему позвоню.

У меня внутри все похолодело. Не хотела я чтоб Егор знал о нем, знал о брате наркомане. Словно это подтверждало слова его матери о том, что у меня ужасная семейка и он сам не знает с кем и чем связался. Я чувствовала себя виноватой, что у меня такой брат и…мне было стыдно. Я уже жалела что нашла его и ввязалась во все это.

— Не смей! Слышишь? Не лезь к моей семье.

— А что такое? Он не знает, что у тебя есть братик? Несчастный всеми брошенный? Может он будет добрее тебя. А его мамочка? Она добрая? Может мне с ней встретиться? Приехать к твоему дому и попросить помочь брату ее любимой невестки.

От одной мысли о том, что Валентину Ивановну хватает за локоть Толик с осоловевшим взглядом, в грязной спортивной кофте, заросший меня начало тошнить.

— Не смей. Я приеду. Привезу тебе деньги. Но это последний раз.