ДНК. Твои не родные

И я видала, как Маша смотрит на их «нормальных» детей этим взглядом огромных глаз с вселенской тоской. И тогда я ненавидела весь мир и особенно Егора, который нас предал.

Пока мыла посуду, включила телевизор. По местному каналу как всегда крутили очередную мелодраму, которую прервали новостями. Я услышала его фамилию сразу же. Реакция такая, словно с аттракциона вниз головой полетела и дышать стало трудно, вскинула голову, и я физически почувствовала, как бледнею. Как вся кровь быстро отхлынула от лица и вены покрылись инеем — он был не один. Оказывается, видеть его с НЕЙ было до сих пор не просто больно, а больно до такой степени, что казалось мне нервные окончания выдирают щипцами. Обрывочными картинками его с ней свадьба, она в нашем доме в гостях у его матери, она с ним общается на какой-то вечеринке, и он уверяет меня, что у него с ней уже давно ничего нет. И снова их свадьба…я по ту сторону улицы облитая грязью, и он по другую сторону Вселенной. Король жизни несет на руках свою королеву и улыбается фотокамерам.

А сейчас она шла рядом с ним и улыбалась журналистам. Красивая, утонченно-шикарная с длинными каштановыми волосами до пояса и темно-вишневыми губами. В невероятном элегантном костюме. Смотрится рядом с ним идеально. Оба, как с обложки журнала. И тут же перед глазами собственное отражение в туалете стриптиз-бара дешевка с блестками. Потрепанная блондинистая кукла, которую можно швырять и топтать. Отрывать ей руки и ноги, поджигать ее и смотреть как плавится пластмассовая оболочка. С ней с самого начала все было несерьезно. В нее можно было только поиграть. И даже на время заиграться, а потом сжечь ее в пепел.

Я уронила тарелку, и она с грохотом разбилась — обернулась на Машеньку, но она быстро водила карандашом по раскраске. Что-то внутри болезненно сжалось — я обещала подарить ей фломастеры на День Рождения…и, наверное, уже не подарю. И в эту секунду отчетливо поняла, что не сдамся. У меня оставался только один вариант. Не самый лучший, а можно сказать и самый паршивый из всех, что можно было придумать, но я не видела другого выхода.

В эту секунду я лишь хотела раствориться и бежать от этого подонка как можно дальше. Чтоб не видеть его, не вспоминать, не думать ни о чем. Я не пропаду. Я устроюсь и там. Кем угодно и как угодно, но не пропаду.

Через несколько минут я уже складывала вещи в чемодан и разбудила Таню. Она помогала мне упаковать самое необходимое.

— Ты уверена, что это правильное решение? Что ты будешь там делать? Ты даже не знаешь в каком состоянии дом. Когда ты была там в последний раз?

— Давно была. На похоронах тети. За домом соседка присматривала мама ей деньги пересылала. Раньше.

При слове «мама» больно кольнуло внутри. До сих пор невыносимо и адски больно.