ДНК. Твои не родные

Мам, у него морщинки возле глаз в уголках и кожа смуглая, он такоооой сильный и умный.

— Кажется и правда влюбилась. Осторожней, Анютка, мужчину нельзя любить слишком сильно. Оставь кусочек себя себе. Не отдавай целиком и полностью.

Улыбается. Мамочка, какая же ты красивая, когда улыбаешься. Я так соскучилась по тебе.

— Не могу мам. Он уже все забрал. Меня там нет

— Не говори такие страшные вещи.

— Что ты, мама, там есть он. Везде во мне внутри. Особенно тут. Где сердце.

— Когда внутри так много кого-то может стать очень пусто и больно, когда вдруг окажется, что его там никогда и не было.

— Нееет, такого не может быть. Он тоже меня любит. Я знаю. Я чувствую. В глазах его вижу.

— Моя маленькая дурочка как плохо ты знаешь мужчин.

А она вдруг начала растворяться, становиться прозрачной, и я хватаю пальцами воздух, а голова раскалывается от страшной боли.

— Плохо, да…плохо, мам…очень плохо. Он ведь меня бросил …и ты бросила. Почему ты меня бросила, мама?

Она головой отрицательно качает. Слезы мне вытирает. Я ее тронуть не могу, а она меня трогает.

— Что ты, моя хорошая. Я всегда рядом. Просто ты меня не видишь. Только во сне.

— Не вижу…не чувствую. Не слышу. Вернись хотя бы на один день.

— Я здесь. Просыпайся, милая. Слышишь меня? Я здесь. Открой глаза…просыпайся, Анютка. Тебе надо проснуться. Тебя Маша ждет».

Раскрыла глаза глубоко втянув воздух и увидела над собой лицо соседки Тони, мамы Татьяны и Варечки ее внучки, а рядом с ними еще двое соседей один с собакой, которая обнюхивает мое лицо и лизнула в нос.

— Анечка, с вами все в порядке? Мы уже скорую хотели вызывать? Эти алкаши сбежали, когда Антон Михалыч с Наполеоном вышел и разогнал тварей.

Я медленно села на земле, чувствуя, то руки влажные посмотрела они в крови пальцы порезала, а картины рядом нет. Выдрали-таки. Антон Михалыч помог мне подняться на ноги Тоня отряхнула подол моего платья, а Верочка подала мне шарфик.

— Хорошо, что сумочку не сорвали.

Я смотрела на них, а лица расплывались, размазывались. До меня еще не доходило, что вот все что было мне дорого валяется на свалке. И мне больше некуда это отнести, уберечь, забрать.

— Выселили, изверги, да?

Я кивнула, сжимая сумочку и стараясь при всех не разрыдаться.

— Так, ты не расстраивайся. Мы кое-что и к себе забрать можем пока жилье не найдешь. Да, девочки?

Женщины активно закивали.

— Заберем, а что. Я на балконе сложу.

— У меня в кладовке место есть.

— У меня места особо нет, но я могу забрать и у себя сложить картины, гардины и еще кое-какие некрупные вещи.

Я повторяла «спасибо», а у самой в голове звенит и кажется, что вес мир снова рушится на сколки и никогда не станет прежним.

За час мы разнесли мое барахло по соседям. Тетя Тоня перебинтовала мне пальцы.