( Не ) моя Днк

Аня знала, что он его там хранил, иногда сама им пользовалась — разрезать ребенку яблоко, вскрыть упаковку чего-нибудь во время долгой поездки, они немало поколесили на этой машине. Однако зачем бы нож понадобился мужу теперь, она не имела ни малейшего понятия. Кроме, разве что, самой очевидной причины — перерезать горло непослушной жене.

— Ч-ч-что ты задумал? — спросила она, заикаясь.

Его взгляд оставался непроницаем, он молча вытащил лезвие, поиграл им в отблеске лампы и произнес похоронным голосом:

— Хочешь дальше жить? По клубам ходить? Хвостом вертеть?

С этими словами он схватил ее руку и вложил рукоятку ножа в ее холодные пальцы. А потом вдруг расстегнул свою куртку, рванул рубашку, повернулся к ней всем корпусом и пропыхтел:

— Тогда лучше прирежь меня, Аня. Давай, вгоняй сюда, между третьим и четвертым ребром, прямо в сердце, не ошибешься. Только бей сильно, чтобы уж точно насмерть…

Пока говорил все эти ужасные вещи, Тигран схватил ее руку с зажатым в пальцах ножом и прижал к своей груди. Да так сильно прижал, что на смуглой, покрытой черными, кучерявыми волосами коже появился порез.

— Ну, Аня! Бей! Больнее, чем есть, ты мне все равно не сделаешь!

Последние слова мужа резко отрезвили Аню. Она сбросила с себя морок оцепенения, отдернула руку с ножом и бросила его на пол машины. Никогда в жизни она не видела Тиграна таким… сумасшедшим. Да и не вел он себя так до сих пор, не размахивал ножичком, не требовал его резать.

— Ты больной на всю голову! — закричала она на мужа. — Ты соображаешь, что ты делаешь?

А он снова запыхтел паровозом, оскалился и принялся орать в ответ:

— Это ты больная, если думаешь, что я смогу спокойно выносить твое равнодушие… Если собираешься дальше продолжать себя так вести, лучше прирежь меня. Это милосерднее, чем твое равнодушие!

Какое равнодушие? О чем он вообще? Аня не понимала.

Все, что она видела в тот момент перед собой, — взбешенного мужчину, готового на что угодно, лишь бы вывести ее на эмоции. И ему удалось! Аня безумно на него злилась, хотела надавать пощечин, вылить на него все обиды, какие скопились в душе, а еще как можно скорее обработать его порез перекисью. Равнодушна к нему? Да никогда этого не случится.

— Тигран, о каком равнодушии ты говоришь?!

— Ты делаешь вид, что меня больше нет! — начал он кидаться в нее совершенно нелепыми обвинениями. — Ты не реагируешь на мои попытки наладить диалог!

«Это когда это он пытался наладить диалог? — хмыкнула она про себя. — Как можно пытаться наладить диалог таким образом, чтобы другой человек этого даже не заметил? Тут нужен особый талант».

Тигран тем временем продолжал:

— Ты так спокойно приняла мое решение о нашем разводе, будто тебе все равно… Будто тебе плевать!

Слушать дальше она была просто не в силах.