Днк, или Верни моего ребёнка!

Почему меня так стала тревожить эта мысль, будто с Северским что-то случится?

Я не могла этого понять, но страх терзал меня, не позволял нормально спать, есть и просто наслаждаться тем, что уже имею.

Или, что вполне возможно, мне просто стало этого мало. Я хотела своего сына полностью. Хотела больше не бояться, забыться вдруг и при ком-то сказать, что я его мама.

Тяжело.

Конечно же, я понимаю и Северского. Он не желал наступить на те же самые грабли и хотел избежать всяких неожиданностей, вроде случайной смерти, как он мне довольно ясно намекнул. После моих слов он начал считать, что я такая же, как и его бывшая. Ему выгодно держать меня на коротком поводке: я рядом со своим сыном и тем самым, он исполнил моё самое заветное желание, правда, мне всё равно этого мало; и второе – я у Северского всё время на виду. Он знает о каждом моём шаге и может не волноваться, что я выкину нечто из ряда вон выходящее, как, например, я поступила, обратившись к частному детективу.

Это всё очень грустно.

Я пыталась себя убедить, что все мои страхи – это как дурной сон, и потому думать о плохом не стоит. Есть здесь и сейчас и нужно жить.

Но… Последующие дни я всё также продолжала мучиться, пока через неделю не произошло нечто непонятное, возмутительное и страшное

В тот день, точнее, вечер, едва я уложила Филиппа спать и пошла в свою комнату, как вдруг, Северский буквально вырос передо мной и с хмурым выражением на лице, сказал:

— Иди за мной, Света.

— Куда? — напугалась я.

— В кабинет мой, — со вздохом ответил Дмитрий и пошёл в указанном направлении.

Сердце пропустило удар.

Ничего хорошего я не ждала, потому что хорошего от такого человека никогда не дождёшься.

В кабинете Северский указал мне на кресло не возле стола, а у камина.

Сам тоже сел рядом, в соседнее кресло, а потом вдруг спросил:

— Кофе или чай будешь?

Что это с ним? Впервые предлагает мне напитки. Неужели совсем что-то страшное произошло?

Мне стало дурно.

— Нет. Благодарю, — ответила ему негромко, и тут же не выдержав, быстро спросила: — Дмитрий Мстиславович, что-то случилось?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом проговорил:

— Скажи мне, Света, а на что ты готова пойти, чтобы полностью заполучить своего сына?

Открыла было рот, чтобы сказать, что ради сына я на всё готова, но вовремя его закрыла и посмотрела внимательно на Дмитрия.

Что это он вдруг решил задать мне такой вопрос? Он ведь всё прекрасно знает. Знает, что я люблю Филиппа больше жизни.

— Вы ведь знаете сами, как я отношусь к своему нынешнему положению и как сильно я люблю Филиппа. К чему этот провокационный вопрос? — произнесла осторожно.