Днк, или Верни моего ребёнка!

— Я – супруга Северского Дмитрия Мстиславовича! А ребёнок, которого ты держишь на руках и не можешь никак успокоить – мой сын! Я пришла к Диме. Он будет рад меня видеть.

Малыш и правда, начал похныкивать и вертеться у меня на руках, требуя отпустить его. Он хныкал и что-то на своём детском лепетал неразборчиво.

Посадила ребёнка на диван и дала ему в руки другие его игрушки – детскую головоломку и машинки.

Филипп, всхлипнув, посмотрел на головоломку и начал крутить её, сконцентрировав всё своё внимание на игрушке.

Ну вот, на недолгое время он будет занят.

А я пока должна прогнать эту змею.

Значит, она говорит, что Дмитрий якобы будет рад её видеть?

Ну-ну.

Подошла к Веронике поближе и остановилась от неё на расстоянии пяти шагов. Я внутренне улыбнулась, когда заметила, что она чуть вздрогнула и едва не сделала шаг назад, так, как наверняка ощутила мои негативные флюиды по отношению к ней.

К этой женщине я чувствовала ненависть и хотела, чтобы она прожгла её, сожгла и заставила мучиться! Чтобы она ощутила ту же боль, что и я!

Мне отчаянно хотелось наброситься на неё и собственными руками вырвать из груди её беспощадное и злое сердце!

Но я не сделала ничего. Я лишь стояла, смотрела на неё долгим взглядом и прожигала своей ненавистью.

— По моим данным, Дмитрий Мстиславович разведён, — сказала я таким тоном, будто являлась хозяйкой этого дома. — Обязательно скажу Дмитрию, чтобы он уволил сегодняшнею смену охранников.

— Да как ты смеешь говорить со мной таким тоном?! — прошипела эта гадюка. — Твоё дело – это заниматься ребёнком! Или ты…

Она вдруг выпучила глаза и яростно выдохнув, проговорила:

— Ты что же, любовница моего Димки?

Чуть не поперхнулась с её слов, но удержала «лицо».

— С вами говорить об отношениях с Дмитрием Мстиславовичем я не собираюсь и по-хорошему рекомендую вам покинуть этот дом.

— Прикажи позвать Диму, — скомандовала она, сморщив недовольно носик.

— Его нет, — ответила ей. — Я передам Дмитрию, что вы приходили. Если он сочтёт нужным, то свяжется с вами.

Она сощурила свои густо накрашенные глаза (кстати, ей шёл такой вызывающе яркий макияж) и ядовито сказала:

— Значит, я подожду его здесь. Заодно пообщаюсь с сыном.

ЧТО?!

Да я тебя скорее удавлю прямо здесь, но не позволю и пальцем прикоснуться к моему сыну!

Я уставилась на неё, парализованная настоящей дикой яростью, которая забурлила во мне, как вулканическая лава, готовая вот-вот вырваться наружу. Всё, о чём я сейчас думала — Вероника забрала моего сына исключительно из-за материальной выгоды!

Не знаю, оплакивала ли она своего ребёночка, но почему-то, мне думается, что нет. Вероника не выглядела отчаявшейся матерью, страдающей из-за такой тяжёлой тайны и потери своего настоящего малыша.

Гадюка.

Эта женщина была насквозь испорчена.